Чтение онлайн

— Прикольно. И ты так можешь?

— Ага, — кивнул я, оглядываясь по сторонам, — только не в таком масштабе.

— А в каком масштабе сейчас эта вуаль наложена?

Вопрос показался интересным всем моим спутникам. И священник, и Вилкина тоже уставились на меня.

— Похоже, под вуалью вся Москва. Мы в самом ее центре.

— А это вообще физически возможно? — скептически уточнил отец Евгений.

— Это возможно теоретически, — ответил я. — Все дело лишь в том, сколько приложить силы.

— Пелагея настолько сильна? — присвистнул священник.

Похоже, даже он не мог адекватно ориентироваться в мире тонких энергий и материй мира Ночи. Я же давно догадался, в чем тут дело. Нет, Пелагея не обладала такой мощью. Такой мощью обладала именно Варвара. И да, это прозвучит не очень скромно, но из всех присутствующих здесь детей мира Ночи я был единственным, кто в теории мог наложить вуаль такого масштаба. Однако я этого не делал, что и навело меня на догадку, которая объясняла все, что здесь происходило. И если я окажусь прав, то Пелагее сегодня придется туго.

Нас атаковали внезапно. Вот чего не ожидал, так именно этого. Они так долго и пафосно подбирались к нам, что все, в том числе и я, расслабились. Я полагал, что Пелагея подойдет и, как всегда, начнет плести причудливые нити беседы, стараясь одурачить или запугать меня. Если по-простому, я рассчитывал на переговоры. А прилетело нечто иное.

Мощный поток чистейшей энергии окатил наш квартет, словно огненный душ. Я на автомате укрылся коконом из силы и лишь потому не пострадал, а вот моим спутникам, увы, досталось. Серегин улетел первым. Я успел поймать его и смягчить удар в самый последний момент, иначе он, скорее всего, разбился бы о стену. Вторым сдался отец Евгений — видимо, его крест (а в посмертии — пылающий меч) имел некие защитные свойства, но воспользоваться ими священник не успел. Обоих оглушенных мужчин мне удалось бережно уложить позади себя. В целом оба моих союзника в грядущей схватке мне были не помощники, а потому их временное устранение я не воспринял как потерю. Это было даже к лучшему — меньше потом объяснять придется.

А вот то, что выстояла Вилкина, стало для меня полным сюрпризом. Как, впрочем, и для нее самой. Увидев, как легко отлетели назад и приложились о стену два не самых слабых мужика, она заозиралась по сторонам в поисках причины собственной стойкости. Наверняка она на физическом уровне ощутила давление силы. Для обывателя такой опыт может быть пугающим — не каждый день тебя со всех сторон сжимает нечто невидимое.

— Повыше подними, — посоветовал я девушке, кивая на два серебряных блюдца в ее руках. Когда все закончится, нужно будет все-таки свистнуть у отца Евгения эти вещички. Мне они, думаю, пригодятся в будущем, особенно если я совершу то, что задумал.

Перепуганная Катерина сразу же сообразила, о чем я говорю, и приняла боевую стойку, выставив вперед свои щиты. Сейчас она уже не относилась к этой защите скептически.

Мне же ничего не оставалось, кроме как изобразить на лице невозмутимость и расширить свой кокон до размеров комнаты, в которой мы находились. Давление Пелагеи тут же рассеялось в пространстве и, поскольку держать свой кокон я мог часами, ворожея атаку прекратила. Это могло означать только одно — не так уж она и всемогуща, как хочет показаться.

— Здравствуй, женишок! — мило улыбнувшись, наконец поприветствовала меня ворожея.

Вилкина бросила на меня удивленный взгляд, явно не понимая, почему Пелагея обратилась ко мне именно так. Я же буркнул уголком рта:

— Потом объясню…

Пелагею же поприветствовал, как полагается:

— И тебе не хворать. Только зря ты меня так называешь, Пелагея Батьковна, не были мы с тобой помолвлены. Разве что в твоих влажных снах…

— Хамишь? — не стирая с лица улыбки, ответила ворожея. — Заматерел.

— Возмужал.

— Нет, именно заматерел, ворожеюшка. Ты же бабской силой пользуешься. Куда тебе мужать-то?

— А ты все сексизмом балуешься?

— Эмансипацией женщин. Надоел мне ваш патриархальный мир. Из-за вас, мужиков, одни беды!

— Так в чем проблема? Езжай на родину, в ту дыру, откуда выползла, открывай там эко-отель, приглашай таких же долбанутых фемок да возрождай свой матриархат, сколько влезет. Пока не вымрете.

— Да я в целом тем и занималась последние двести лет, да и технологию создания адекватного общества уже обкатала. Масштаб не тот, Гришенька. Тесно мне в этом мире стало. Особенно с твоим появлением, — последнюю фразу она произносила уже ледяным тоном.

— А, тебе масштабы подавай? Ты потому бабушку свою грохнуть решилась? Без ее силы не выходит каменный цветочек родить?

— Не твоего ума дело, что меж нами с Варварой было.

— Ну, как же не моего? Ты же мне жизни не даешь последний год. Варвары уж и след простыл, а ты все гадишь, успокоиться никак не можешь.

— Гадит везде твой кот сраный! — тут же вспыхнула Пелагея.

Кстати, не похоже это на нее было. Нервничает, должно быть. Ох, чувствую, ва-банк пошла, карга старая!

— Да где ж тебе мой Василий дорогу-то перешел? Простой мужик, каких…

Тут я запнулся, увидев, как при упоминании имени моего кота у Пелагеи прострелил лицевой нерв. Мгновенная, почти незримая конвульсия мимической мышцы, а столько мне всего поведала. Так-так, а это уже интересно, а не мой ли Васька был её…

Ход моих мыслей прервала очередная реплика ворожеи:

— Ты прекрасно знаешь, что эта сила — моя, Горин. И владеешь ты ею незаконно.

— Теперь уже законно, — отмахнулся я от нее. — Нас сама Сила рассудила, разве нет? Ты вызвала меня на дуэль, я на ней пал смертью храбрых, и все это в присутствии свидетелей от мира Ночи.

— Что-то ты для павшего смертью храбрых больно языкастый.

— Уж какой есть, — развел я руками. — Ладно, старая, надоело мне с тобой лясы точить. Говори, зачем пожаловала в дорогую нашу столицу, да разойдемся.

Марта, все это время хранившая молчание, фыркнула:

— А он у тебя ершистый.

— Сейчас мы этому ершистому рот ершиком и вымоем, — пообещала Пелагея. — Слушай сюда, ворожей Горин. Я знаю, что на дуэли нашей я билась не с тобой. Знаю, что тебе помогал бессмертный. Не ведаю лишь, каков его резон в этом деле, но пусть зарубит себе на носу, что впредь я не буду столь опрометчива.

— Как же ты много болтаешь, — картинно закатил я глаза. — Ты сюда пришла языком молоть или ультиматумы мне предъявлять? Выкладывай, что там твой больной мозг придумал, да покончим с этим.

— Покончим-покончим, ворожей, и уже очень скоро… — злобно процедила Пелагея.

Кажется, я добился своего — она явно завелась. С ее лица в одно мгновение сползла хищная улыбка, внимание полностью сосредоточилось на мне. И это хорошо. Да, дергать тигра за яйца — не самая лучшая тактика для ягненка, но мне нужно было развести ее на эмоции. Нужно было понять, какими рычагами давления она обладает.