Чтение онлайн

– Соберешь в него вещественные доказательства. А я пошел. Понаблюдаю за нашим Шкафом. Действуй. Под мою ответственность.

И слинял.

А я забрался на крышу. Огляделся. И здорово пожалел, что послушался Алешку. Во-первых, здесь почему-то было еще жарче, чем внизу. Наверное, потому что нагрелась под солнцем черная крыша. А во-вторых, хлама здесь оказалось гораздо больше, чем мы разглядели сверху.

Но того, что нам было нужно, я нигде не видел. Со слов Санька я понял, что это какой-то, скорее всего, стеклянный предмет. Который мог разбиться вдребезги. И как мне его «вычислить»? Ведь битого стекла здесь было навалом: бутылки, лампочки, тарелки.

Прилипая подошвами к горячему битуму, я бродил по крыше, попутно сбрасывая во двор все, что подворачивалось под руку. Точнее, под ноги. И вдруг в одном месте что-то ярко блеснуло. Я нагнулся и поднял золотое колечко с камушком. А неподалеку лежала расколотая надвое хрустальная пепельница. Я еще пошарил вокруг, кольцо сунул в карман, а обломки хрусталя - в пакет. И спустился вниз.

Лютый, ворча и поругиваясь, снова запер лестницу.

Перед школьным подъездом скопилась порядочная свалка.

– Живи и радуйся, - почесал в затылке Лютый.
– И что с ей теперь делать?

– А вы у директора спросите, - посоветовал я.
– Он знает.

Лютый вздохнул и пошел к директору. То-то он его сейчас удивит.

Живи и радуйся.

Операция «зажигалка»

– Нашел?
– спросил меня Алешка.

Я молча показал ему кольцо и остатки пепельницы.

– Улики, - сказал Алешка.
– Вещественные доказательства. А зажигалку-то мы упустили. Опять.

Оказывается, когда Алешка занял пост наблюдения возле ворот, нашего Шкафа там уже не было. Вместо него стоял другой шкаф. Одностворчатый. Длинный и худой. Курящий. И прикуривал он от знаменитой зажигалки обаятельного Володи. Все понятно: наш старый Шкаф продал зажигалку новому.

Задача осложнилась.

Она осложнилась еще и тем, что при ближайшем рассмотрении этот охранник оказался тем самым, с которым у нас уже был конфликт из-за Лешкиных ушей.

Но решение пришло неожиданно. Со стороны папы.

– Опять в немецкой колонии кража, - сказал он маме за ужином.
– Завтра к трем часам я подъеду туда со своей бригадой. Так что обедать буду дома.

– Какое счастье, - сказала мама.

А Лешка навострил ушки. Про него наша соседка как-то, уже давно, сказала: «У вашего Лешеньки мамины глазки, но папино сердце». Интересно, а чьи у него ушки?

– Пап, а ты при мигалке приедешь?
– спросил он небрежно. Незаинтересованно так. Со скукой.

– С мигалками, с вопилками, со служебной собакой по кличке Шнапс.

– Странная кличка, - сказала мама.
– По-немецки «шнапс» - это водка.

– Возможно, - сказал папа.
– Его подарили нам немецкие коллеги, когда мы помогли им раскрыть грандиозную кражу спиртных напитков в берлинском супермаркете.

– Пап, ты уж тогда не опаздывай, - посоветовал Алешка.
– А то опять международный аванс получится. Реверанс, я хотел сказать.

– Международный резонанс, ты хотел сказать. Не опоздаю, буду в пятнадцать ноль-ноль.

В четырнадцать пятьдесят следующего дня я привычно сидел с газетой на скамейке возле детского сада, напротив ворот в немецкую колонию. И наблюдал за Алешкой, чтобы вовремя прийти к нему на помощь, если будет нужно. Но он прекрасно справился и без меня. Вот как это было.

Алешка беспечно шагал вдоль немецкого забора и трещал по его прутьям палкой. Так он спокойно дошел до будочки у ворот. Из нее сейчас же вышел охранник (одностворчатый) и нахмурился:

– А… Это опять ты? Иди отсюда. Здесь, между прочим, проходит граница между двумя государствами.

Алешка глазом не моргнул:

– А я, между прочим, нахожусь на территории своего родного государства. Куда хочу - туда иду.

– Вот и иди.

Но Алешка не пошел. Он остановился. Напротив одностворчатого. Заложил руки за спину и, глядя ему прямо в глаза, медленно проговорил:

– Один человек украл у другого человека одну зажигалку и продал ее третьему человеку.

Одностворчатый икнул от неожиданности. И спросил:

– Ну и что?

– А таких человеков, которые покупают краденые вещи, выбрасывают за границу государства. А потом их даже в патрульную службу не берут.

– Ты что!
– пугливо возмутился одностворчатый человек.
– Я ее нашел. В траве.

Алешка не ответил и пошел спокойно дальше, независимой походкой, треща палкой по забору. Недаром мама говорит про него: великий психолог.

Пройдя несколько шагов, он остановился и сказал через плечо:

– На зажигалке написано имя ее владельца. Не советую с ним связываться.
– И пошел дальше, отсчитывая палкой прутья забора. По земле России.

Охранник, как на поводке, пошел за ним по земле Германии.

Алешка опять остановился, взглянул на часы и сказал:

– Через минуту здесь будет Интерпол. С мигалками. Знаешь зачем?

В этот драматический момент в конце улицы послышалась тревожная сирена и показалась большая черная «Волга» с многоцветной мигалкой. За ней вплотную шел милицейский «уазик».

– Ты навел?
– побледнев, прошипел охранник.

Алешка смерил его ледяным взглядом:

– В траве нашел - в траву и положи.

Машины между тем свернули к воротам.

Охранник швырнул зажигалку за границу, на территорию сопредельного государства, и поспешил на свой пост.

Алешка подобрал зажигалку, я свернул газету, и мы исчезли, пока нас не заметил папа.

Операция прошла успешно.

Папа обедать все-таки не пришел. Он позвонил и сказал, что задерживается.

– До ужина?
– спросила мама.

Папа помолчал, а потом ответил:

– Может быть, даже до завтрака.

Мама расстроилась, положила трубку и пошла на кухню.

– Руки мыли? Уроки сделали?

– У нас карантин, - напомнили мы.

– Если карантин, значит, руки можно не мыть?

– Уроки можно не делать.

Мама вздохнула и подошла к аквариуму. Долго смотрела в него, пытаясь разглядеть легендарного сомика.

– Как бы я хотела быть рыбкой. Спряталась бы в какую-нибудь ракушку…