Чтение онлайн

Он споткнулся и удержался на ногах на деревянном полу.

Тень окутывала маленькую голую комнату. Лунный свет, проникавший через большие окна в задней части помещения, освещал серый ковер, кожаное кресло, небольшой журнальный столик и тренажер, предназначенный либо для пыток, либо для домашних тренировок.

Внизу горел город.

Справа от Калеба что-то шевельнулось, и он обернулся, ожидая увидеть Мэл.

Но вместо этого он увидел змей: целую стену извивающихся тел.

Он выругался, отпрыгнул назад и, тяжело дыша, в панике узнал "Городскую гротескную скульптуру". Работа Сэм. Продана на аукционе. "Семь кругов ада".

Демоны засмеялись, и их смех был похож на шорох паучьих лапок по стальному полу.

— Дайте нам пару минут. — Калеб узнал голос Мэл, доносившийся из угла рядом с тренажером. Он повернулся к ней, а демоны тем временем вышли и закрыли за собой дверь.

Он указал на змей.

— Я знаю женщину, которая это сделала. Подруга моего друга. Я скажу ей, что вы выставили это на всеобщее обозрение.

Мэл встала между ним и городом и указала на потолок. В углублениях засияли призрачные огоньки, и комната наполнилась деталями. Из главного зала вели закрытые двери. На стене напротив "Гротескной скульптуры" висела фотография в рамке: девушка, мужчина и женщина на фоне глинобитного дома, каких было много в Скиттерсилле двадцать лет назад.

— Тебе повезло, что я увидела карты, — сказала она. — И цветы.

— Я думал, они уберутся после того, как схватят меня.

— Демоны не убирают. Еще час, и пришла бы горничная, и кто знает, сколько бы ты там проторчал. — Она выглядела почти так же, как он ее помнил: суровая и элегантная. На ней был темный костюм и юбка-карандаш.

— Кажется, я никогда не видел, чтобы ты носила юбку.

— Официальный ужин. Нужно произвести впечатление.

— Выглядит неплохо.

— Я подумывала оставить тебя в той камере для надзирателей. Подумывала сбросить тебя с вершины этого шпиля. Скажи, почему я не должна этого делать.

Он открыл рот, но не смог произнести ни слова. Заготовленная, украденная речь не шла на ум.

— Мэл, я... — Он начал, но она перебила его. — Прости, — сказал он. Она ждала. — Я не хотел тебя обидеть. — Она по-прежнему молчала. — Я не думал. Тяжело жить в тени родителей. Поверь, я знаю. Я не хочу, чтобы ты их забывала. Даже если я с ними не согласен. Даже если я не согласен с тобой.

— Чего ты хочешь? — спросила она.

— Тебя, — ответил он наконец. — Если ты не против. — Она отвернулась.

— Ты даже не представляешь, какие проблемы навлечешь на себя, если захочешь быть со мной. Уходи. Я уговорю здание не выдвигать обвинений.

— Нет, — сказал он с большей убежденностью, чем чувствовал. Он подошел к ней и положил руку ей на плечо. Ее кожа была смуглой и нежной. Она не отстранилась. Под ними по улицам и небу мчались машины. — Без тебя нет гонки. Я просто бегу в темноте, один. И ты тоже. Ты обременена, и некому разделить с тобой это бремя.

— Ничего не выйдет.

— Я рискну, если ты тоже рискнешь.

— Я тебя уничтожу.

— Возможно.

— Я уничтожаю все, к чему прикасаюсь.

— Мне все равно.

— Хотела бы я в это верить.

— Поверь.

Приблизиться к ней было все равно что приблизиться к кактусу: каждая секунда грозила болью. Ее губы были круглыми и пухлыми, но боль так и не пришла.

Он поцеловал ее и не умер. Он был так потрясен, что отпрянул, но она последовала за ним и поцеловала его в ответ.

Прошла минута, целая вечность. В дверь постучали костлявой рукой, и Калеб услышал приглушенный голос, словно предвещавший смерть чего-то прекрасного. Мэл ответила на том же языке и отступила. Калеб вздрогнул от ее отсутствия.

— Мне нужно, чтобы ты ушел, — сказала она. — Мне нужно просмотреть документы и поработать завтра.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Но…

— Прости.

Он почувствовал вкус ее губ на своих губах.

— Увидимся в следующем месяце, наверное?

— У нас не так много времени. — Она обхватила себя руками, посмотрела на город внизу, оглянулась. — Я буду ждать тебя в фойе Королевского колледжа хирургов завтра в пять вечера.

— Ты будешь меня ждать?

— Тебя, — сказала она, — и никого другого. А теперь иди, иначе демоны съедят твою душу, и мне придется ужинать с оболочкой. Она щелкнула пальцами, и дверь открылась.

Он чуть не ушел, не поцеловав ее еще раз.

Чуть.

На следующий день Калеб работал как одержимый. Он просматривал стопки служебных записок, обрабатывал заявки и подсчитывал цифры, составлял сложные схемы сделок и страховок на случай провала. Если бы он позволил себе поддаться ее чарам, она бы его сожгла, поэтому он с головой погрузился в новости и отчеты о рисках.

После "Семи Листьев" кошмары не прекратились. Сумасшедшие заполонили больницы, выкрикивая имена Змей-Близнецов. Бродячий философ в Стоунвуде в полдень устроил самовозгорание на городской площади, выкрикивая что-то о Змее-Аквель и Змее-Ахаль. Когда люди бросились его тушить, он сопротивлялся, поджигая свою плоть, плавя кожу и обугливая мясо. В Вейле мать чуть не выбросила двоих своих маленьких детей из окна второго этажа, но муж ее остановил. Она заявила врачам и репортерам, что видела огненных змей, свернувшихся кольцами внутри ее детей.

Где-то смеялся Темок. Калеб был в этом уверен.

Случаи безумия происходили в основном вблизи объектов "Каменного Сердца". Калеб написал служебную записку с призывом прекратить проект "Две Змеи" со всей откровенностью человека, уверенного, что его проигнорируют. Змеи пришли на помощь городу в час нужды. Если их использование сопряжено с риском, что ж, значит, нужно провести дополнительные исследования, прежде чем снова к ним прибегнуть. Первые исследования Ремесла превратили королевства в пустыни. Так что ничего не изменилось.

В четыре сорок пять он закрыл книги, закрыл колпачки на перьях, очистил перо, заточил стилус и пошел к лифту. Спускаясь, он мысленно перебирал все возможные варианты развития событий.

Двери открылись, и он увидел ее в конце коридора, в белом льняном платье, сияющую, как пламя. Мэл стояла, скрестив руки на груди и приподняв бровь, и манила его, как пустота за краем обрыва.

Он не побежал к ней, но пошел быстро. Она поцеловала его в губы.

— На тебе платье.

— Иногда я так делаю, — сказала она. — Пойдем. Давай что-нибудь съедим.

***

"Что-нибудь съесть" оказалось ужином в ресторане "Эспри" на Искере, на самом нижнем уровне небоскреба с видом на океан. Такое место могла бы выбрать для ужина богатая пара из детективного романа. Сначала аскетичный интерьер, серебряные приборы, дорогой фарфор и вид на закат заставили Калеба почувствовать себя ничтожеством. Но потом он посмотрел на нее через стол.

Они говорили о пустяках: о цвете неба, о ярких пузырьках шампанского, о запретном удовольствии от того, что можно потратить столько денег на один ужин.