Чтение онлайн

– Это нелегкая задача. – Поспешил заверить Ошариан, опираясь на многолетний опыт. – Иногда тебе предстоит не спать ночами ради одной маленькой отгадки, иногда приходится месяцами перекочевывать с места на место, довольствуясь скромным пайком, а иногда и вовсе возникает угроза жизни, когда охотишься на преступника или поневоле становишься свидетелем грандиозного заговора могущественных сил. Нужно быть отчаянным, чтоб добровольно вверить свою жизнь случаю.

– Я все прекрасно понимаю, – судя по спокойному выражению лица Эллока, он ничуть не удивился откровениям следопыта, – господин Ошариан, я променял размеренную жизнь в кругу семьи на свои авантюрные мечты. Это ли не отчаяние?

– И то верно, – сдержанная улыбка преобразила уста следопыта, дав понять, что он с уважением оценил чаяния собеседника.

Оба путника не заметили, как дошли до гранитных ступеней. Относительно быстро минуя караулы с помощью Эллока, Коб попал внутрь дворца. В процессе следования он с изумленным восхищением наблюдал за интерьером комнат, поскольку ему не приходилось видеть ранее такой роскоши. И не удивительно, ведь его детство и юность прошли в бедных трущобах мольского города Эйя, где не приходилось видеть не то что дворцы, но и хотя бы мало-мальски благополучные дома. Ошариан многое успел повидать на своем веку, но каждый раз какое-нибудь чудо искусства или архитектуры плотно врезалось в его разум, заставляя испытывать детский восторг. По всей видимости, привычка прошлого, которую можно сравнить с тем, как переживший сильный голод бедняга бережно относится к еде, постоянно делая запасы на всякий случай.

Наконец, поднявшись по ступеням, следопыт вошел в танцевальный зал. Там уже было три человека, которые активно изучали место смерти графа, делая замеры рисунков на стене. Увидев следопыта, они перекинулись между собой высокомерными взглядами, а затем с фальшивой любезностью уступили новичку.

– Пойдем, подышим воздухом! Не будем мешать мастеру, – с издевкой предложил один из них, и вскоре троица покинула зал.

Ошариан предпочел никак не реагировать на вызывающее поведение коллег. Сейчас его мысли были заняты только расследованием, а интересовало его лишь то, что послужило причиной трагического случая на балу.

Привычка работать в полном одиночестве давала о себе знать, поэтому Коб не преминул об этом сообщить своему спутнику.

– Спасибо, Эллок! Дальше я сам. – Поблагодарил он юношу, намекая на то, что здесь их пути расходятся. По крайней мере, на время осмотра места гибели.

Молодой гвардеец все понял, и не стал более мешаться профессионалу. Он поблагодарил того за возможность поговорить и вскоре покинул зал вслед за троицей, пожелав следопыту удачи.

Медленно подойдя к стене, Ошариан принялся за дело. Первое, с чего он начал – тщательный осмотр символов на ней. Кровь, которой были нанесены иероглифы, успела засохнуть, въевшись в белую плоскость стены темно-красными полосами. Ошариан достал из сумки отданную Экланом тетрадь, в которой вместе с информацией о покойном были сделаны записи о подробностях смерти Уолана и о его таинственном предсмертном послании.

«Пять, Луна, Конец, – бормотал под нос следопыт, попеременно глядя то на запись, то на стену. – С первыми двумя словами все понятно. Это пятая эпоха Луны. Но что с третьим?»

Следопыт пристально всматривался в последний символ, строя собственные догадки.

«Конец – это не окончание, а гибель. Выходит, гибель после пятой эпохи Луны? – задал риторический вопрос он. – Чья гибель? Что же пытался граф этим сказать?»

Ошариан продолжал искать логическую связь в послании, листая при этом наполненную информацией о жертве тетрадь. Достав из сумки чистый лист бумаги и перо с чернильницей, он на скорую руку набросал какую-то схему с различными именами. Затем, скомкав ее, принялся чертить новую, но и в этом случае листок постигла такая же участь. Следующие попытки вновь не увенчались успехом. Будучи моллом, следопыт очень хорошо знал культуру и быт своего народа. Он успешно раскрыл не один десяток загадочных смертей, касавшихся, в том числе, и его собственного королевства. Но в текущей ситуации даже его навыков и предложенной Экланом Хорреном информации явно не хватало. Следопыт решил подробнее осмотреть место смерти. Его взгляд опустился на паркет, на котором так же, как и на стене, проступали багровые пятна крови, поверх которых виднелись десятки следов. К сожалению, в этой массе следов что-либо разглядеть было уже невозможно, но Ошариан, все же, предпринимал тщетные попытки усмотреть упущенные детали.

«Стадо безалаберных слонов, – раздраженно вырывалось из его уст после получаса осмотра паркета. – Потоптались и пошли дышать воздухом. Называется, справились»

На смену раздражению постепенно приходило отчаяние. За несколько сбившихся в один миг часов Коб уже успел осмотреть и рядом стоявший стол, и лежащие на нем личные вещи графа, которые находились при нем в тот вечер, и кортик, которым тот себя заколол. Следопыт еще раз проверил записи о графе. Но найти что-либо существенное, что сдвинуло бы дело с мертвой точки, так и не удавалось. Даже такому скрупулезному к деталям типу, как господин Коб. Скромный участок в десять квадратных метров был досконально просканирован, по меньшей мере, раза три. В голове Ошариана даже пронеслась мысль, что здесь ничего нет и что ответы надо искать в другом месте. Но внезапное предположение заставило его подняться со скамьи и опять докапываться до правды с горячим энтузиазмом в глазах. Ошариан внезапно для себя вспомнил даму, с которой совсем недавно познакомился возле Башни. Прямо посреди важного расследования. Так беспардонно и без приглашения она влезла в его мысли, захватив внимание. Подобно нежной прохладе, она вновь радовала следопыта своим присутствием, пусть и мысленно. Она вновь повторила свою фразу о том, что всегда ищет скрытые детали, спрятанные от посторонних глаз. Это натолкнуло следопыта на новые мысли.

«Он же кричал гибель напоследок. А что, если это отсылка к кинжалу, ознаменовавшему гибель?» – предположил следопыт, осматривая повторно кортик.

Лезвие оружия было испачкано в крови вплоть до крестовины. Однако его рукоять оставалось чистой. Исключение составляла лишь тонкая линия застывшей красной жидкости, огибавшая круглую рукоять у основания наконечника на 360 градусов.

«Не похоже на то, что граф предпочел себя заколоть, ювелирно держась несколькими пальцами одной из рук за конец кинжала» – усомнился Ошариан. Он взял платок и через него схватился за основание наконечника, как проделал Уолан. Основание начало двигаться, издавая короткие щелчки, а внутри рукояти образовалось отверстие, из которого выпала монета и со звоном ударилась о паркет. Ошариан, с радостным облегчением наблюдая за собственным открытием, поднял золотую монету. Ее аверс был затерт, а на реверсе располагался странный знак – свернутая змея, которая пожирала собственный хвост. А в центре клубка отблескивали на дневном свету вдавленные контуры неизвестного иероглифа. Подобного символа следопыт ни разу не видел в жизни, потому как наверняка запечатлел бы благодаря своей великолепной способности запоминать детали. Находка его необычайно заинтересовала, побудив к составлению новых вопросов. Так или иначе, но он решил утаить обнаруженную монету от посторонних глаз во дворце, предпочитая лично разобраться в происходящем. И поэтому, приведя кортик в первоначальное положение и собрав свои вещи, он отправился прочь из дворца. Теперь дорога вела его в место, где ему помогли бы расшифровать неведомый знак.

Несколько часов понадобилось Ошариану, чтобы добраться до Университета Цитадели – сосредоточения грамотных и рациональных умов. Места, в котором современные уклады подчинялись культу знания, а слова «успешный» и «умный» являлись синонимами. Университет служил местом, куда, словно паломники в святые места, съезжались способные юноши и девушки со всех уголков Восходных Земель. Но главной особенностью заведения по праву можно было назвать его роль связующего звена, где каждый из народов предлагал свою систему культурных ценностей, знаний, технологий и постигал чужие знания.

У входа в здание висела табличка с высеченной на древнем языке фразой: «На страже Вечного Мира». И действительно, университет для мирного сосуществования обитателей Восходоземья делал больше, чем политики. Университет был настолько большим ввысь и вширь, что в его многочисленных коридорах запросто терялись новички. Магические искусства, история мироздания, религии и верования 9 народов, мореплаванье, курсы молодого лекаря, боевые техники и т.д. – все это преподавалось в учебном заведении. Накопленный за тысячелетия опыт здесь бил мощным напором, стоило только предаться ему.

Волна легкой приятной ностальгии захлестнула Ошариана. Он вспомнил, как постигал в этих пропахших книгами кабинетах разные науки. Вспомнил, как учился держать удар и правильно наносить его. Вспомнил, как впервые влюбился. От накативших отрывков из прошлого мурашки побежали по его коже, но мысль о найденной монете, спустив на землю, быстро напомнила о цели визита, и он побрел в эльфийскую секцию университета.

Дойдя до нужного кабинета, Ошариан остановился. Оттуда доносился знакомый бодрый голос, который вынудил следопыта чуть приоткрыть дверь. Маленький облысевший эльф ходил по кабинету, увлеченно рассказывая о геральдических символах сидевшим за партами слушателям. Откровенно говоря, данная наука не шибко славилась среди учеников по причине сухости и скукоты. Но учитель выходил достойно из положения, стараясь преподнести материал максимально понятно и интересно. А когда он видел, что аудитория начинает скучать, он сразу же прекращал монолог и бросал ей какой-нибудь несложный вопрос, который чудесным образом оживлял присутствующих, побуждая тех к дискуссии. Хитрая тактика работала безотказно, за что эльф прослыл интересным докладчиком и уважаемым учителем.

– Урок окончен, – объявил он, и слушатели, собрав вещи, покинули кабинет.

– Учитель Сардос! – окликнул Ошариан эльфа.

– Ошариан! Дорогой Ошариан! Вот так приятная неожиданность! – Обрадовался учитель. – Что ты там стоишь у входа? Заходи!

– Благодарю.

– Давно тебя не видно было! Где пропадал?

– Дела, учитель. Одно за другим. Времени ни на что нет.

– Неудивительно. У лучшего следопыта всегда будет вереница дел.

Коб, покраснев, смутился от похвалы. Однако ему было приятно услышать ее от того, кто обучил его всему, что знал.