Чтение онлайн

Остаток дня прошёл в размеренном покачивании кареты и редких разговорах с Мареком о дорожных делах. Мы останавливались дважды — дать лошадям отдохнуть и размять затёкшие ноги. К вечеру сделали привал у придорожной таверны, переночевали в небольшой комнате с двумя жёсткими кроватями, и на рассвете тронулись дальше.

Второй день начался туманным и прохладным. Королевский тракт был широким и ухоженным, каждые несколько вёрст попадались патрули имперской гвардии, что успокаивало. Пейзаж менялся медленно — столичные окрестности уступали место более дикой местности, поля становились реже, лесов больше.

Было уже за полдень, когда я заметил дым.

Тонкая серая полоса поднималась над деревьями где-то впереди, там, где дорога делала широкий поворот вокруг холма. Слишком плотный и тёмный для обычного костра, слишком много для сигнального огня.

— Наследник, видите? — Марек наклонился к окну, прищурившись и глядя вперёд. — Похоже, у кого-то серьёзные неприятности.

Марек развернул на коленях потрёпанную карту и провёл пальцем по извилистой линии маршрута, останавливаясь на развилке.

— Здесь должна быть дорога на Каменный Брод. Людное место, патрули должны проезжать минимум дважды в день.

Ключевое слово — «должны». На практике имперская гвардия обладала удивительной способностью не замечать того, за что им хорошо заплатили. Особенно на дальних участках, где до ближайшего гарнизона три часа пути, а свидетелей можно пересчитать по пальцам одной руки.

— Дорога идёт мимо, — Марек сложил карту и убрал её в нагрудный карман. — Можем проехать, не останавливаясь. Патруль рано или поздно подъедет и разберётся.

Я посмотрел на небо. Солнце висело низко над горизонтом, окрашивая облака в тревожный оранжево-красный цвет, и воздух уже начинал холодеть по-вечернему. Оставался всего час светлого времени, может, чуть больше.

Патруль рано или поздно подъедет. Вопрос в том, что они найдут к тому моменту. Дым был густой, чёрный, свежий — кто-то там горел прямо сейчас, или уже сгорел, пока мы тут сидели и обсуждали варианты.

— Проверим, что случилось, — сказал я.

Марек медленно повернулся ко мне, и я видел, как в его глазах идёт быстрый расчёт. Он подбирал аргументы, выстраивал логическую цепочку, готовился переубедить.

— Наследник, со всем уважением, но это не наше дело, — сказал он ровно, без давления, просто констатируя факт.

— А чьё тогда?

— Местных властей. Патруля. Кого угодно, кроме нас.

Он постучал пальцем по карте в кармане.

— Я везу вас в академию. Живого, целого, без дырок в боках. Это моя работа, за которую я отвечаю. А лезть в чужую заварушку, когда мы даже не знаем, что там происходит…

— Может, там кто-то ещё жив и ждёт помощи.

— Может, там восемь бандитов с луками ждут следующего простака, — Марек не повысил голос, но тон стал жёстче. — И они с радостью добавят нас к общему счёту жертв.

Он помолчал, потом выдохнул и потёр переносицу.

— Хорошо. Тогда делаем так: я схожу один, быстро осмотрюсь и вернусь с докладом. Вы остаётесь здесь, в карете, с кучером. Если через полчаса не вернусь — он везёт вас дальше, без оглядки.

— Нет, — я покачал головой. — Идём вместе.

— Наследник…

— Спорить бесползено, капитан.

Марек смотрел на меня долгих пять секунд, и я держал его взгляд, не моргая и не отводя глаз. В прошлой жизни я достаточно раз смотрел в упрямые физиономии учеников, которые думали, что лучше меня знают, как им тренироваться.

Поэтому научился не отступать первым. Если они почуют неуверенность, то считай всё — проиграл.

Вот и капитан медленно кивнул, соглашаясь с неизбежным.

— Ладно, наследник. Но тогда делаем строго по-моему, без споров и самодеятельности.

Он полез в карман и достал маленький кожаный мешочек, затянутый шнурком. Развязал его одной рукой и высыпал на ладонь щепотку серого пепла.

Зачем ему пепел в кармане? Какое-то военное суеверие?

Марек поднял руку и подбросил пепел в воздух. Серая пыль повисла на мгновение в неподвижном воздухе, потом медленно потянулась тонкой струйкой в сторону дыма над деревьями.

А, понял. Проверяет направление ветра. Чтобы знать, с какой стороны подходить, чтобы собаки или кони нас не учуяли раньше времени.

Умно, старик. Двадцать лет службы научили тебя думать на три шага вперёд.

— Хорошо, — Марек проводил взглядом последние частицы пепла, убедился в направлении ветра и кивнул себе. — Ветер дует от места нападения к нам. Значит, если там остались собаки или лошади, они нас не почуют. Подходим с подветренной стороны, через рощу слева от дороги. Тихо и осторожно.

Он повернулся ко мне, и выражение лица стало жёстким, командирским.

— Слушайте внимательно, наследник, потому что повторять не буду. Там может быть засада. Может быть ловушка. Может быть вообще что угодно, от раненых бандитов до целой банды, которая ждёт подмоги. Поэтому правила простые: я иду первым, вы идёте за мной и делаете ровно то, что я делаю. Я остановлюсь — вы встанете на месте. Я присяду — вы присядете. Я побегу — бежите следом, не раздумывая и не задавая вопросов. Всё понятно?

— Понятно, капитан.

— И ещё одно, — Марек не отводил взгляда. — Если там начнётся драка и я крикну «назад» — вы немедленно бежите к карете. Без героизма, без попыток мне помочь, без глупостей. Просто разворачиваетесь и бежите что есть сил. Это тоже ясно?

Я кивнул, хотя оба мы прекрасно понимали, что если дело дойдёт до этого крика, я вряд ли его послушаю. Но Марек, видимо, удовлетворился формальным согласием.

Он постучал костяшками в окошко кареты. Кучер вздрогнул от неожиданности и обернулся, и на лице у него было написано, что он уже минут десять напряжённо прислушивался к нашему разговору и примерно представлял, чем это всё закончится.

— Останавливайся здесь и жди нас, — сказал Марек коротко. — Полчаса. Если мы не вернёмся за полчаса — едешь дальше по дороге и ищешь ближайший патруль. Докладываешь им, что видел дым, что мы пошли проверить и не вернулись. Всё понял?

Кучер сглотнул, и кадык дёрнулся на худой шее. Он кивнул, но в глазах читался вопрос: «А если я патруль не найду? Если они тоже куда-то пропали?». Вопрос, кстати, разумный, учитывая местную специфику работы имперской гвардии, но задавать его вслух кучер явно не решался.