Чтение онлайн

— Иду.

Я вышел в коридор. Капитан ждал у лестницы, уже переодетый в чистое, но меч по-прежнему висел на поясе. Лицо непроницаемое, однако взгляд цеплялся за каждую тень, каждый угол, каждую закрытую дверь.

— Всё в порядке?

— Пока да, — он качнул головой. — Но мне здесь не нравится. Слишком всё… гладко.

— Гладко?

— Слишком правильно. Слишком спокойно. Будто всё подготовлено заранее.

Я хотел возразить, но промолчал. Интуиция Марека стоила дороже моих рациональных аргументов. Если старый волк чует западню — значит, есть что чуять.

Столовая оказалась именно такой, какой я её себе представлял: большой стол на двенадцать персон, тяжёлые стулья с высокими спинками, канделябры с оплывшими свечами, портрет какого-то сурового предка на стене. Предок смотрел на меня с выражением человека, который съел лимон и теперь жалеет об этом.

Понимаю тебя, приятель. Я тоже начинаю жалеть о некоторых решениях.

На столе уже расставили блюда: жареное мясо с корочкой, от которой поднимался ароматный пар, свежий хлеб в плетёной корзине, тушёные овощи в глубокой миске, графин с вином тёмно-рубинового цвета. Пахло специями, чесноком и чем-то ещё, от чего желудок немедленно напомнил, что последний раз я ел… когда? На рассвете? Кажется, да.

Елена уже сидела во главе стола.

И вот тут я по-настоящему впечатлился.

За тот час, что мы провели в своих комнатах, она успела полностью преобразиться. Вместо изодранного платья с пятнами крови — наряд глубокого изумрудного цвета, который подчёркивал всё, что стоило подчеркнуть, и скрывал всё, что стоило скрыть. Волосы, которые ещё недавно висели спутанными прядями, теперь были уложены в сложную причёску, явно требующую минимум двух служанок и получаса работы.

Час назад она выглядела как женщина, чудом избежавшая смерти.

Сейчас она выглядела как хозяйка, принимающая дорогих гостей на званом ужине.

Либо у неё армия служанок и феноменальная скорость восстановления, либо… что?

— Прошу, садитесь, — она указала на места справа и слева от себя. — Надеюсь, комнаты вас устроили?

— Более чем, — я сел справа, Марек устроился слева. — Горячая вода, чистые полотенца, фрукты на столе. Не хватало только шоколада на подушке.

Она рассмеялась — лёгким, мелодичным смехом светской дамы.

— В следующий раз учту.

Слуга бесшумно возник рядом, разлил вино по бокалам и растворился у стены с ловкостью профессионального призрака. Елена подняла свой бокал, и рубиновая жидкость поймала свет свечей.

— За моих спасителей. За то, что судьба свела нас в нужный момент.

Мы чокнулись и выпили. Вино оказалось неплохим — не то пойло, которым травят в придорожных тавернах, но и не коллекционный экземпляр. Крепкое, чуть терпкое, с послевкусием чего-то ягодного. Ровно такое, какое и должно быть у баронессы средней руки: достаточно приличное, чтобы не стыдиться перед гостями, но не настолько дорогое, чтобы разорять хозяйство.

Я сделал ещё глоток, наблюдая за Еленой поверх края бокала. Она ела мало, больше ковыряла вилкой в тарелке, но каждое движение было изящным, отточенным. Идеальные манеры, идеальная осанка, идеальная улыбка.

— Расскажите о бароне Корсакове, — сказал я, решив перейти к делу. — Что он за человек? Чем так опасен?

Улыбка исчезла мгновенно, будто кто-то щёлкнул выключателем. Елена поставила бокал на стол — не резко, но с ощутимым стуком — и посмотрела на меня. Глаза потемнели.

— Барон Дмитрий Корсаков, — имя она произнесла так, будто выплёвывала что-то тухлое. — Представьте себе кабана, которого научили носить камзол и притворяться человеком. Грубый, жадный, злопамятный. И при этом убеждённый, что весь мир ему должен.

Она взяла нож и принялась резать мясо на тарелке. Движения стали резче, отрывистее — первая настоящая эмоция за весь вечер.

— После смерти моего мужа он решил, что я должна быть благодарна за его внимание. Начал ухаживать. Если, конечно, можно назвать ухаживанием то, что он делал.

— А что он делал? — спросил я.

— Присылал цветы. — Она скривилась, будто от зубной боли. — С записками.

— Романтично, — заметил я нейтрально.

— О да. Очень. — Голос стал жёстче. — В первой он описывал, как будет срывать с меня платье в брачную ночь. Во второй — что именно сделает со мной на супружеском ложе. В третьей… — она замолчала и сделала глоток вина, большой, залпом. — В третьей были подробности, которые мне вообще не хотелось бы озвучивать.

Я представил себе эти записки и почувствовал, как челюсть непроизвольно сжимается. Есть мужчины, которые не понимают слова «нет». А есть те, кто понимает, но считает его приглашением надавить сильнее.

— Он являлся без приглашения на ужины, — продолжила Елена, и пальцы побелели на ножке бокала. — Садился рядом и шептал мне на ухо, что он сделает, когда мы останемся одни. Рассказывал соседям, что свадьба уже решена, что я просто набиваю себе цену. Однажды заявился пьяным посреди ночи и ломился в двери, крича, что я его невеста и обязана впустить. Что он устал ждать и возьмёт своё прямо здесь и сейчас.

Она поставила бокал на стол. Рука едва заметно дрожала.

— Слугам пришлось прогонять его палками.

Палками. Барона. Это требовало либо отчаянной смелости, либо понимания, что альтернатива будет ещё хуже.

— Я отказала, — продолжила Елена. — Вежливо, как положено. Сослалась на траур, на неготовность к новому браку, на что-то ещё. Но он… он воспринял это как личное оскорбление.

Она отложила нож и откинулась на спинку стула.

— С тех пор моя жизнь превратилась в ад. Он перекупает моих поставщиков, распускает слухи по всей округе, запугивает арендаторов. Люди, которые работали с нашей семьёй поколениями, теперь переходят на другую сторону улицы, когда меня видят. Боятся.

Я активировал дар и пробежался по её показателям. Ненависть к Корсакову — восемьдесят четыре процента. Страх — двенадцать. Решимость — четыре. Всё выглядело искренним, никаких признаков лжи.

Марек молча жевал мясо, но я видел, как он слушает. Каждое слово, каждую интонацию. Лицо каменное, глаза внимательные.

— Почему не обратились к властям? — спросил он, не поднимая головы от тарелки. — К гвардейцам или местному магистрату?

Елена посмотрела на него с усмешкой, в которой было больше горечи, чем веселья.

— В суд? Уважаемый, а вы давно были в провинции?

— Достаточно давно, — признал Марек.

— Тогда позвольте объяснить, как здесь всё устроено. — Она сделала глоток вина. — Корсаков — самый богатый человек в округе. Половина судей получает от него «подарки» на праздники. Вторая половина помнит, что случилось с теми, кто отказывался от подарков. Магистрат закрывает глаза на всё, что происходит за пределами городских стен. А местный граф живёт в столице и появляется здесь раз в три года — собрать налоги и уехать обратно.