Чтение онлайн

— Соловей, — позвал Засыпкин нетерпеливо, — хватит лапать девку. Работай давай! За что я тебе деньги плачу?!

Мужчина вздохнул. Тяжело, протяжно, как человек, которого оторвали от чего-то очень важного ради какой-то ерунды. Сделал ещё один глоток из кружки и посмотрел на магистрата взглядом, в котором ясно читалось: «Ну что тебе опять от меня надо, и почему это не может подождать».

— Какое дело, Пётр Степаныч? Я, между прочим, занят. Видишь — отдыхаю. Расслабляюсь. Культурно провожу время с приятной компанией…

Девица захихикала громче и прижалась к нему теснее.

— Вон тот щенок, — Засыпкин ткнул в мою сторону пальцем, — оспаривает мою собственность. Нужно проучить.

Соловей перевёл взгляд на меня. Потом на Марека. Потом снова на меня. Прищурился, будто оценивал товар на рынке и прикидывал, стоит ли тратить время.

— Проучить, — повторил он задумчиво. — Это как? Убить или покалечить?

— На твоё усмотрение.

— Ага. — Он почесал небритый подбородок. — Ну ладно, раз надо…

Он залпом допил вино, потом уткнулся лицом прямо в декольте девицы и шумно занюхал, будто это был не алкоголь, а изысканный коньяк, требующий особого ритуала. Девица захихикала ещё громче, а он отстранился, шлёпнул её по заднице так, что звук разнёсся по всей площади, и буркнул «свали».

Та надула губки, но послушно отошла в сторону, а мужик швырнул кружку куда-то за спину, даже не обернувшись на глиняный звон и чей-то возмущённый возглас.

Потом он потянулся, хрустнув позвонками, повёл плечами, разминая мышцы, и вытащил из-за спины два клинка. Короткие, изогнутые, с рукоятями, почерневшими от времени и пота.

И вот тут я понял, что ошибся. Конкретно так ошибся, по-крупному.

Потому что в тот момент, когда мечи оказались в руках этого человека, с ним что-то произошло. Не знаю, как описать это по-другому. Он просто… изменился. Исчезла пьяная расслабленность. Исчезла ленивая ухмылка. Исчезло всё, что делало его похожим на обычного деревенского забулдыгу.

Осталось что-то другое.

«Соловей (прозвище). Возраст: 41 год. Дар: Усиление рефлексов, ранг B. Специализация: парные клинки. Боевой опыт: 25+ лет. Эмоциональное состояние: расслабленность (60 %), предвкушение развлечения (35 %), лёгкая скука (5 %)».

Ранг B и двадцать пять лет боевого опыта. Твою мать…

Он стоял неподвижно, совершенно неподвижно, но каждая мышца в его теле была натянута и готова сорваться в любую секунду. Взгляд стал другим, острым, холодным, оценивающим.

Я видел такое раньше, у Корсакова за мгновение до атаки и у главаря наёмников, который чуть не отправил меня на тот свет. Это была стойка человека, который убивал много раз и был готов убивать снова, для которого чужая смерть не событие, а рутина вроде завтрака или чистки зубов.

И этот человек сейчас оценивал Марека с тем самым предвкушением развлечения, которое показывал мой дар. Смотрел на капитана так, как кот смотрит на мышь, прикидывая, поиграть сначала или сразу сожрать.

А вот Марек смотрел на него совсем по-другому. Я заметил, как капитан вдруг замер и прищурился, вглядываясь в лицо Соловья с выражением человека, который никак не может поверить собственным глазам.

— Твою мать… — прошептал он.

Соловей скользнул взглядом по Мареку, задержался на его лице и чуть прищурился. Толпа вокруг притихла, почуяв, что происходит что-то странное, и даже Сизый на помосте заткнулся и вытянул шею, пытаясь разглядеть получше.

А потом Марек набрал воздуха в грудь и заорал:

— Рядовой Соловей! Почему форма не по уставу?! Два наряда вне очереди, упал-отжался!

Площадь замерла.

Я стоял и пытался понять, что только что произошло.

А потом Соловей расхохотался.

— Соловей, сукин ты сын! — Марек шагнул вперёд и сгрёб его в медвежьи объятия. — Двадцать три года! Двадцать три года я думал, что ты сдох где-нибудь в канаве!

Соловей хлопнул его по спине так, что у обычного человека затрещали бы рёбра.

— А я думал, что тебя давно какой-нибудь аристократ прирезал за острый язык! — он отстранился и оглядел Марека с головы до ног. — Эх, капитан, а седины-то прибавилось! Помнишь, как ты нас гонял на рассвете по плацу? «Быстрее, ублюдки, враг ждать не будет!»

— Помню, как ты блевал в кусты после первого марш-броска.

— А ты помнишь, как я тебя из-под обстрела вытаскивал под Ригой?

— Ты мне это ещё лет двадцать будешь припоминать?

— До конца жизни, капитан. До конца жизни.

Они снова обнялись, хлопая друг друга по спинам, и я стоял рядом с открытым ртом, пытаясь осмыслить происходящее. Мой суровый, дисциплинированный капитан гвардии и этот пьяница-балагур служили вместе? В одном подразделении? Во время каких-то Прибалтийских войн?

Как же тесен этот мир.

Засыпкин наблюдал за обнимашками, и по его лицу было видно, что день явно пошёл не по плану. Совсем не по плану. Примерно как если бы ты купил боевого коня, а тот при виде врага лёг на спину и начал требовать почесать пузико.

— Соловей! — голос магистрата сорвался на визг. — Хватит обниматься! Выполняй свою работу! Я тебе за что деньги плачу?!

Соловей медленно повернулся в его сторону.

— Пётр Степаныч, — сказал он задумчиво, — а знаешь что?

— Что?!

— Иди-ка ты на хер.

Тишина на площади стала почти осязаемой. Даже Сизый на помосте заткнулся и вытянул шею, боясь пропустить хоть слово.

— Ты мне никогда не нравился, — продолжил Соловей тем же задумчивым тоном. — Жадный, трусливый, с замашками крысы, которая возомнила себя львом. Я терпел тебя, потому что платил ты исправно и работа была не пыльная. Но заставлять меня поднять руку на моего бывшего командира? — Он покачал головой. — Нет, Пётр Степаныч. Не существует таких денег.

Засыпкин побагровел так, что я всерьёз забеспокоился о состоянии его сосудов.

— Ты понимаешь, что делаешь?! — он ткнул пальцем в Соловья. — Я тебя уничтожу! Ты в этом городе больше не найдёшь работу! Ни один трактирщик не нальёт тебе кружку пива! Ты будешь…

— Работать на меня, — сказал я.

Все замолчали. Засыпкин, Соловей, толпа вокруг.

Марек бросил на меня быстрый взгляд, но промолчал. Умный человек. Понимает, когда надо поддержать нанимателя, а не задавать вопросы.