Чтение онлайн

— Что? — выдавил Засыпкин.

— Он будет работать на меня, — повторил я. — Боец ранга B, двадцать пять лет опыта, знает местность, знает людей. Мне такой человек пригодится.

Я посмотрел на Соловья.

— Если ты, конечно, не против. Плачу хорошо, кормлю сытно, да, а убить меня пытаются всего раз в неделю — скучно точно не будет.

Соловей переглянулся с Мареком. Тот едва заметно кивнул.

— А знаете что, господин, — Соловей ухмыльнулся, — пожалуй, я соглашусь. Всё равно собирался увольняться.

Он повернулся к Засыпкину и развёл руками.

— Слышал, Пётр Степаныч? Я уже при деле. Так что свои угрозы можешь засунуть… ну, ты понял куда.

Засыпкин стоял с открытым ртом. Видно было, как он пытается сообразить, что только что произошло. Пришёл забрать химеру, а потерял и её, и своего лучшего бойца. И это всего за каки-то десять минут.

Плохой день, Пётр Степаныч. Очень плохой.

— Аукционист! — позвал я. — Оформляй покупку. И побыстрее, у нас ещё дела.

Толстяк засуетился, замахал руками охранникам. Те бросились снимать цепи с Сизого.

Засыпкин всё ещё стоял посреди площади. Потом развернулся и пошёл прочь, расталкивая людей локтями. Уходил молча, но спина у него была такая, что я прямо читал по ней все невысказанные угрозы.

— Это ещё не конец! — бросил он через плечо.

— Конечно, не конец, — согласился я ему вслед. — Заходи в гости, чаю попьём.

Соловей заржал. Марек позволил себе усмешку. Сизый на помосте захохотал так, что охранники шарахнулись от него в стороны.

— Ля, богатенький, а ты мне начинаешь нравиться! — крикнул он. — Может, ты и не совсем безнадёжен!

— Спасибо за комплимент. Очень тронут.

— Да ты не обольщайся! Я тебя все равно прикончу!

После чего врезал крылом по уху зазевавшемуся охраннику. Чисто чтобы не расслаблялся.

Таверна «Три Бочки» оказалась именно такой, какой я её себе представлял по названию. Три бочки, много грязи, ноль претензий на изысканность.

Потолок низкий и закопчённый до черноты. Пол из досок, которые, наверное, помнили ещё прошлого императора. Мыли их, судя по всему, примерно тогда же.

Пахло здесь так, что хотелось перестать дышать. Пролитое пиво, жареный лук, табачный дым и пот десятков немытых тел. В прошлой жизни я бывал в похожих заведениях. Там они назывались «рюмочными» и закрывались санэпидемстанцией.

Зато с клиентурой проблем не было.

Купцы в добротных кафтанах придерживали кошельки на поясах. Наёмники с мечами пили молча и поглядывали по сторонам. Мутные типы в углу замолкали каждый раз, когда мимо проходила служанка. Пара девиц у стойки демонстрировала декольте и профессиональные улыбки.

Словом, приличное место. Для тех, у кого низкие стандарты.

Когда мы вошли, гул голосов резко оборвался.

Не стих постепенно, а именно оборвался, будто кто-то выключил звук. Десятки голов повернулись к двери, и я физически ощутил на себе эти взгляды. Неприятное чувство, как будто тебя разглядывают через прицел.

Сначала я подумал, что смотрят на меня. Потом — что на Марека, который возвышался за моим плечом как сторожевая башня. Потом — что на Соловья, которого тут наверняка знали.

А потом до меня дошло, что все они уставились на Сизого.

И не удивительно. Не каждый день увидишь химеру в ошейнике-подавителе и с взъерошенными во все стороны перьями. Он щурился от света ламп, озирался по сторонам, и на его клюве застыло выражение, которое я бы описал как «попробуй только что-нибудь сказать».

Кто-то у стойки присвистнул. Другие начали шептаться. Один из мутных типов в углу привстал, чтобы лучше разглядеть.

Сизый это заметил.

— Чё пялитесь?! — рявкнул он на весь зал. — Голубя никогда не видели?! Или ждёте, что я вам на голову насру? Так я могу устроить!

Несколько человек поспешно уткнулись в свои кружки. Девицы у стойки захихикали и отвернулись. Мутные типы в углу переглянулись и тоже потеряли интерес.

Остальные продолжали смотреть, но уже без прежнего энтузиазма. Когда объект твоего любопытства начинает орать и скалить клюв, любопытство как-то само собой угасает.

Соловей хлопнул Сизого по плечу.

— Полегче, пернатый. Тут люди мирные, пришли выпить после работы. Не надо их пугать раньше времени.

— Я никого не пугаю! — Сизый дёрнул плечом, сбрасывая его руку. — Я просто… просто…

— Нервничаешь, — закончил я за него.

Химера развернулся ко мне и уставился так, будто я только что назвал его курицей. Перья на загривке встали дыбом, глаза сузились, когти царапнули по полу.

— Я?! Нервничаю?! — он сделал шаг вперёд. — Я вообще никогда не нервничаю! Я однажды в одиночку от пяти охотников уходил и не нервничал! Мне арбалетный болт из крыла вытаскивали без наркоза, и я не нервничал! Я с мантикорой на спор дрался и то не нервничал!

Он вдруг замолк и уставился на свои руки, которые мелко тряслись.

— Это от голода, — буркнул он. — Жрать охота.

— Так пошли уже, — я кивнул на свободный стол в углу. — А то ты тут всех посетителей распугаешь своим ворчанием.

Мы двинулись через зал, и я чувствовал на себе взгляды. Народ в таверне старательно делал вид, что занят своими делами, но при этом косился на нашу компанию так, будто мы были бродячим цирком. Особенно на Сизого, который шёл последним и огрызался на каждого, кто смотрел слишком долго.

Марек привычно занял место у стены, откуда просматривался весь зал и входная дверь. Соловей плюхнулся напротив, вытянул ноги под столом и блаженно откинулся на спинку стула. Сизый сел рядом со мной, всё ещё хмурый и взъерошенный, и тут же начал ковырять когтем столешницу, оставляя на ней глубокие борозды.

За соседним столом какой-то купец рассказывал приятелям про цены на зерно. В углу играли в кости, и время от времени оттуда доносились то радостные вопли, то ругань проигравших. У стойки девицы хихикали над шутками подвыпившего наёмника. Обычный вечер в обычной таверне, если не считать химеры, которая сверлила взглядом каждого, кто проходил мимо.

Служанка подошла почти сразу, видимо решив, что нашу компанию лучше обслужить побыстрее и от греха подальше. Невысокая, крепкая, с усталым лицом женщины, которая за одну смену выслушивает больше сальных шуток, чем девицы в портовом борделе за неделю.