Чтение онлайн

Тем временем Марек прижал кого-то к стене и методично обрабатывал по рёбрам. Без злости, без азарта — просто делал работу. Как будто дрова колол или картошку чистил.

— Не. Надо. Было. Лезть, — приговаривал он в такт ударам.

Но главным украшением вечера был Сизый.

Он двигался так быстро, что глаз не успевал следить. Серо-сизая молния металась между противниками, перья летели во все стороны, когти мелькали в свете масляных ламп. Тот мужик, который назвал его курицей, уже валялся под столом без сознания, а лицо у него напоминало карту неизвестного континента — сплошные красные полосы.

— Кто ещё?! — орал Сизый, запрыгивая на стол и обводя зал безумным взглядом. — Кто ещё хочет поговорить о курицах?!

Один дурак попытался схватить его за ногу. Сизый взвился в воздух, крутанулся и впечатал обе ноги ему в грудь. Мужик отлетел на добрых три метра и врезался в компанию, которая до этого момента мирно пила в углу и старалась не отсвечивать.

Компания тут же перестала быть мирной.

Через минуту дрались уже все. Вся таверна превратилась в один сплошной клубок тел, кулаков и ругательств. Я потерял счёт ударам — и тем, которые наносил, и тем, которые получал. Рёбра болели, костяшки были сбиты в кровь, а в голове звенело то ли от выпитого, то ли от пропущенного удара.

Хозяин куда-то исчез в разгар веселья. Наверняка побежал за стражей, и на его месте я бы сделал то же самое.

Я как раз уклонился от очередного кулака и врезал в ответ, когда услышал снаружи топот. Много ног, много сапог, и все бьют в ногу, как ходит только строй, как ходят только солдаты.

А потом входная дверь вылетела с петель.

Не открылась и не распахнулась от удара, а именно вылетела, сорванная с креплений каким-то заклинанием, и грохнулась на пол посреди зала, подняв облако пыли и опилок. В проёме стояли имперские гвардейцы, человек пятнадцать, не меньше. Кольчуги поблёскивали в свете факелов, на нагрудниках красовался золотой грифон, мечи обнажены и готовы к делу. Позади них горели ещё факелы, и казалось, что вся улица набита солдатами.

Драка мгновенно остановилась. Кулаки застыли в воздухе, кто-то так и остался стоять с занесённой табуреткой, кто-то выронил кружку, которой собирался огреть соседа. Тишина обрушилась на таверну как ведро ледяной воды, и в этой тишине было слышно только потрескивание факелов и чьё-то тяжёлое дыхание.

Кто-то метнулся к задней двери и тут же отпрянул. Там тоже стояли гвардейцы, перекрывая выход. Кто-то юркнул под стол и затих, надеясь, что про него забудут. Несколько человек подняли руки, демонстрируя мирные намерения и пустые ладони.

Я медленно опустил кулаки и выпрямился, чувствуя, как хмель выветривается из головы с пугающей скоростью.

Командир гвардейцев шагнул вперёд. Высокий, поджарый, лет сорока на вид. Лицо как вырубленное из камня, глаза холодные и цепкие. Он обвёл взглядом зал, скользнул по разбитым столам, по стонущим телам на полу, по перепуганным лицам посетителей.

И пошёл прямо ко мне.

Не к Соловью, который стоял с разбитыми костяшками и блаженной улыбкой на роже. Не к Мареку, который замер у стены в боевой стойке. Не к Сизому, который всё ещё торчал на столе с растопыренными когтями и безумным блеском в глазах.

А ко мне.

Засыпкин. Это мог быть только Засыпкин. Лысый ублюдок не смирился с поражением и решил отыграться, а гвардейцы в провинциальных городках всегда рады помочь местному магистрату, особенно если тот платит вовремя.

Пока командир шёл ко мне через зал, я прикидывал варианты. Драка в общественном месте? Штраф и пара дней в камере, переживу. Порча имущества? Компенсация владельцу, неприятно, но не смертельно. Нанесение телесных повреждений? Уже серьёзнее, но можно отбрехаться самообороной, тем более что не мы первые начали.

Командир остановился передо мной и несколько секунд молча разглядывал, будто прикидывая, с какого конца начать.

— Это твоя химера? — он кивнул в сторону Сизого, который всё ещё торчал на столе в боевой стойке.

— Моя, — ответил я, и в голове щёлкнуло.

Неправильный вопрос. Если бы дело было в драке, он бы спросил, кто начал. Если бы в порче имущества, потребовал бы документы или позвал хозяина. Но он спросил про химеру, а значит, Засыпкин придумал что-то поинтереснее банального хулиганства.

Ну давай, лысая крыса. Удиви меня.

— Тогда ты задержан по обвинению в работорговле.

Вот же… удивил…

Я посмотрел на командира гвардейцев и попытался понять, о чём вообще речь.

В голове всё ещё шумело от выпитого. Рёбра ныли после драки, во рту стоял привкус дешёвого вина и чужой крови — кажется, кто-то заехал мне по губе в общей свалке, а я даже не заметил когда. Вокруг валялись опрокинутые столы, битая посуда хрустела под ногами, и где-то в углу кто-то тихо стонал, зажимая разбитый нос.

И посреди всего этого великолепия стоял мужик в кольчуге и обвинял меня в работорговле.

Отличный вечер, Артём. Просто превосходный. Начал с покупки химеры, продолжил пьянкой, потом подрался с половиной таверны, а теперь тебя арестовывают за преступление, о котором ты узнал десять секунд назад. Что дальше? Обвинение в государственной измене? Покушение на Императора?

— Работорговля? — повторил я медленно, давая себе время собраться с мыслями. Язык ещё слегка заплетался, но голова уже начинала проясняться. Ничто так не отрезвляет, как перспектива тюремной камеры. — Я купил должника на публичных торгах. При свидетелях. С документами и печатью. По закону.

— По закону, — согласился командир. — Если это действительно должник, а не раб с поддельными бумагами.

Говорил он спокойно, почти скучающе, и я сразу понял, с кем имею дело. Худощавый, лет сорока, с усталым лицом человека, который повидал слишком много дерьма, чтобы удивляться ещё хоть чему-то. Глаза смотрели на меня без злости, без интереса, без какого-либо выражения вообще. Так смотрят на документы, которые нужно подписать, или на стопку бумаг, которую нужно разобрать до конца смены.

Я помнил таких людей по прошлой жизни. Следователи, налоговые инспекторы, судебные приставы. Люди-функции. Им плевать, виноват ты или нет. Им плевать на справедливость, на обстоятельства, на смягчающие факторы. У них есть процедура, и они её выполняют. Шаг за шагом, пункт за пунктом, пока дело не закроется. А что будет с тобой в процессе — это твои проблемы, не их.

С такими бесполезно спорить. Бесполезно взывать к совести или здравому смыслу. Можно только играть по их правилам и надеяться, что правила сработают в твою пользу.