Чтение онлайн

— В сказках обычно на этом месте герой побеждает зло и возвращается домой, — продолжил он. — Но здесь всё произошло иначе. Ни один человек из пятидесяти тысяч не вышел обратно, и когда через неделю стало ясно, что что-то пошло не так, за ними послали разведчиков. Те нашли только пустые доспехи и кости, разбросанные по земле без всякого порядка. Ни следов битвы, ни тел врагов, ни малейшего намёка на то, что там случилось. Пятьдесят тысяч человек просто исчезли вместе с королём и его артефактным мечом, будто их никогда не существовало.

Я посмотрел на Степана. Старик слушал с закрытыми глазами, и на его губах играла слабая улыбка человека, который знает эту историю не хуже Марека.

— С тех пор Сердце Бездны стало легендой, — продолжил капитан. — Сначала его искали всерьёз, снаряжали экспедиции, обещали награды. Потом, когда все искатели сгинули следом за армией Владимира, интерес угас. История обросла подробностями, которых никто не мог проверить, превратилась в байку для костра, а потом и вовсе стала детской страшилкой.

Он посмотрел на Степана.

— Но каждый ходок в Сечи знает эту сказку наизусть. Потому что каждый ходок втайне мечтает, что однажды наткнётся на синий кристалл с огнём внутри.

Тысячу лет этот кристалл считался красивой сказкой для идиотов, которым больше нечем забивать голову. А теперь полумёртвый старик с ногой, больше похожей на фарш, утверждает, что видел его своими глазами.

Тут два варианта: либо у него от кровопотери начались галлюцинации, либо мне только что на голову свалилось такое сокровище, за которое Кривой, Ефим и мадам Роза перегрызли бы друг другу глотки.

— Степан, — я присел рядом с его лавкой и понизил голос. — Расскажи подробнее. Где именно ты его видел?

Старик открыл глаза, и я видел, как ему тяжело фокусировать взгляд.

— Грот у Чёрного моря, — он говорил медленно, выдавливая каждое слово. — За Серым Зубом. Мы пришли за травами, как каждый год перед дождями. Обычно там безопасно, твари не суются к воде.

Он сглотнул, и я заметил, как дёрнулся кадык на его тощей шее.

— Но в этот раз в гроте загнездилась самка костогрыза. С выводком. Мы не знали, полезли прямо в логово, а там… — он замолчал, и взгляд его расфокусировался на секунду, уплывая куда-то в недавний кошмар. — Там, за логовом, расщелина в полу. Глубокая, без верёвок не спуститься. И на дне…

Он снова сглотнул.

— Свет. Синий свет, такой яркий, что глазам больно. И тепло оттуда шло, я чувствовал его кожей даже с края расщелины. Это оно, господин. Я знаю, что это оно.

— Вы пытались достать его?

— Хотели, — Степан закрыл глаза, и по его лицу прошла судорога боли. — Но не успели. Из логова полезли твари, и началось… началось такое…

Он замолчал, и я не стал давить. По его лицу было видно, что воспоминания о том бое даются ему тяжелее, чем боль в ноге.

— Старший Хрусталёв погиб первым, — сказал он наконец, и голос его стал глухим и безжизненным. — Тварь прыгнула ему на спину и перегрызла горло, прежде чем кто-то успел моргнуть. А потом всё смешалось. Кровь, крики, визг этих тварей… Я даже не помню, как выбрался. Помню только, что полз куда-то, а нога уже не слушалась, и кто-то тащил меня за шиворот, и голос вашего капитана орал, чтобы мы шевелились.

Марек кивнул.

— Мы с Соловьём возвращались с разведки, когда услышали крики. Прибежали на звук и… — он махнул рукой в сторону раненых. — Сами видите, что застали. Еле вытащили тех, кто ещё дышал.

Я помолчал, переваривая услышанное. История складывалась интересная, но один вопрос не давал мне покоя.

— Степан, — я снова повернулся к старику. — Почему я? Почему ты позвал именно меня и рассказал всё это мне, а не кому-то другому?

Старик открыл глаза и посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни капли той мути, что затуманивала его минуту назад. Сейчас он смотрел ясно и трезво, как человек, который давно всё обдумал.

— Потому что мы сами туда не доберёмся, господин. Не с моей ногой, не с тем, что осталось от ребят. Нам нужна помощь. Сильная помощь, с оружием и магией.

Он сглотнул.

— А если мы попросим помощи у кого-то из местных… — он покачал головой. — То как только мы укажем дорогу, там и останемся. В той же пещере, рядом с костями Хрусталёва. Мёртвые свидетели не претендуют на долю, господин. И секретов не выбалтывают.

Циничная логика, но железная. За такой куш любой из авторитетов Сечи перешагнул бы через трупы, не моргнув глазом. Это я понимал даже без дара, который подсказывал мне, что старик говорит чистую правду.

— А я, значит, другой?

— Вы другой, — Степан кивнул. — Я чувствую таких людей, господин Морн. Весь месяц носил вам добычу, смотрел, как вы торгуете, как разговариваете с людьми, как держите слово. Вы человек чести. Редкая порода в этих краях, почти вымершая. Но я её узнаю, когда вижу.

Я посмотрел на остальных раненых. Младший Хрусталёв лежал без сознания, бледный как покойник. Митяй смотрел в потолок пустыми глазами, и непонятно было, слышит он нас или уже нет. Кузьмич хрипел, и лекарь как раз склонился над ним, делая что-то с артефактом.

Трое свидетелей, которые знают про кристалл. Трое людей, которые могут проболтаться, стоит им прийти в себя. Любой из них может ляпнуть лишнее лекарю, а тот передаст мадам Розе, а дальше… дальше информация расползётся по Сечи как огонь по сухой траве, и к гроту у Чёрного моря выстроится очередь из желающих.

Степан умный. Он понимает цену молчания. Но остальные?

Я поймал взгляд Марека и чуть кивнул в сторону раненых.

— Ты понимаешь, за чем нужно проследить?

Марек ответил не сразу. Несколько секунд он смотрел на меня, потом на Степана, потом на остальных, и я видел, как за его глазами работает мысль, складывая два и два.

— Понимаю, господин, — сказал он наконец. — Я прослежу за ними.

Ни лишних вопросов, ни уточнений. Хороший человек Марек. Надёжный. Такие на дороге не валяются.

Я хотел спросить что-то ещё, но тут взгляд Степана скользнул куда-то за моё плечо и застыл. Лицо его изменилось так резко, будто кто-то переключил рубильник, и вместо усталости и боли на нём проступил голый, животный ужас.

— Нет, — выдохнул он. — Нет, нет, нет…

Я обернулся. В дальнем углу комнаты лекарь склонился над Кузьмичом, и в его руках мягко светился артефакт, заливая угол зеленоватым сиянием. Целительная магия, ничего особенного. Я сам приказал ему начать работу, пока разговаривал с Мареком.

Но Степан смотрел на этот свет так, словно увидел собственную смерть.

Он попытался приподняться на лавке, рванулся вперёд с такой силой, что я едва успел его поймать. Пальцы старика вцепились в мой рукав, и голос его сорвался на хрип:

— Господин Морн… что вы наделали? Это же… это артефакты мадам Розы, это же…

— Я приказал лечить вас, — сказал я ровно. — Потому что без лечения твои друзья бы погибли…

— Да лучше бы мы сдохли! — он почти кричал, и в его глазах блестело что-то похожее на слёзы. — Вы не понимаете, господин! Вы не понимаете, на что нас обрекли!