Чтение онлайн

Были ещё люди с бывших земель Стрельцовой, которые формально тоже мои, но Игорь в письме ни разу на них не сослался, ни как на ресурс, ни как на проблему, и это молчание говорило громче любых слов. Он им не доверяет, и я его понимаю. Эти люди годами жили при Стрельцовой, видели, что она творит, и ни один не дёрнулся. Можно списать на долг перед родом, на страх, на привычку подчиняться, и всё это будет правдой, но правда не отменяет факта: они смотрели на мерзость и молчали. Такие люди могут быть полезными, могут быть послушными, но доверять им полностью было бы глупо.

Так что рядом с ним нужен не начальник, который будет отдавать приказы через его голову и подрывать всё, что Игорь с таким трудом выстраивает, а кто-то, кто прикроет спину, разберётся, кому из этих людей можно верить, а кого стоит держать на расстоянии, и при этом оставит наместнику его место.

И Соловей, с его отеческим отношением к молодым, с его умением быть рядом, не давя, не поучая, не перехватывая инициативу, будет практически идеальным кандидатом.

И ещё одно, о чём я думал, но вслух говорить пока не собирался. Игорь слишком рано повзрослел. Четырнадцать лет, каменное лицо, ровный голос, контролируемые эмоции, и ни одного человека рядом, который сказал бы ему, что так жить нельзя. Что можно быть сильным и при этом смеяться. Что профессионализм не требует превращения в камень. И Соловей — живое доказательство этого. Смертоносный боец ранга B, который при этом пьёт вино, рассказывает пошлые байки, просыпается в обнимку с несколькими женщинами и ни капли этого не стесняется.

Если кто и способен показать Игорю, что мир не состоит только из долга и ответственности, то это он.

— Соловей, — сказал я, — собирайся. Ты поедешь в баронства.

Он посмотрел на меня с выражением, которое я бы описал как «задумчивое удивление», хотя на небритой роже Соловья любое выражение выглядело так, будто он прикидывает, где бы выпить.

— Я? — он ткнул себя пальцем в грудь. — А не капитан?

— Капитан мне нужен здесь.

Марек чуть кивнул, и я видел, что он понял мою логику раньше, чем я её озвучил. Двадцать лет командования приучают к тому, что решения не обсуждают, а выполняют, особенно если они правильные.

— А я, значит, нянькой к малолетке, — Соловей сказал это без обиды, скорее с ленивым любопытством. — Что, настолько всё плохо?

— Настолько всё серьёзно, — поправил я. — Мальчишка ещё подросток, и он управляет территорией с доходом в тридцать три тысячи золотых в год. На его трактах режут караваны, на соседних землях кто-то играет в непонятные игры, а у него тридцать всадников на весь периметр. Ему нужен не нянька, а человек, который разберётся, откуда идёт удар, и поможет его отбить. При этом не сядет мальчишке на голову, потому что он наместник, и люди должны видеть, что он командует, а не приезжий дядя.

Соловей перестал крутить травинку и посмотрел на меня чуть внимательнее.

— То есть я должен быть рядом, но не главным.

— Ты должен быть рядом и быть собой. Этого хватит.

— А если не хватит?

— Тогда перережь тех, кого нужно перерезать, и доложи мне.

Соловей хмыкнул и покосился на Марека.

— Капитан, твой господин всегда так красиво формулирует задачи?

— Привыкай, — Марек позволил себе едва заметную усмешку.

— Братан! — Сизый, который всё это время сидел подозрительно тихо, вдруг встрепенулся и расправил крылья. — Слышь, а может, я поеду? Без шуток! Найду этих чертей, раскидаю по кустам, и назад. Тема закрыта, все довольны, Сизый красавчик.

— Сизый, ты собираешься в одиночку найти и разгромить организованную банду, которая уже неделю водит за нос гарнизон из тридцати человек?

— Ну а чё такого-то? — он сказал это так, будто я спросил какую-то глупость. — Тридцать человек не могут, а я один возьму и смогу. В чём проблема?

— А проблема в том, что ты голубь. Большой, громкий, заметный голубь, который не умеет действовать тихо даже под страхом смерти. Через час после твоего появления о тебе будет знать каждая собака в округе, а через два — те самые бандиты, которых ты собрался раскидывать по кустам.

Сизый открыл клюв, закрыл, подумал секунду и открыл снова.

— Ладно, может, по тихой работать это не моё. Но я мог бы поехать с этим, — он мотнул головой в сторону Соловья, — и обеспечивать поддержку на месте. Чисто подстраховать пацана.

— Ты нужен мне здесь. Кто будет гонять нашу великолепную четвёрку на тренировках?

— Данила, — буркнул Сизый, и по тону было слышно, что это имя до сих пор застревало у него в горле. — Данила же у тебя теперь за главного. Данила великий… Данила могучий… Куда нам, простым голубям.

— Сизый.

— Да всё, всё, — он сложил крылья и насупился. — Остаюсь. Но если что-то пойдёт не так, я первый скажу, что надо было послать меня.

— Договорились.

Я повернулся к Соловью.

— Выезжаешь завтра утром. Возьмёшь письмо для Игоря с моими инструкциями.

Соловей кивнул и больше не спорил. Шутки кончились, и включился тот, второй, профессионал, который за двадцать пять лет научился переключаться из режима в режим быстрее, чем большинство людей успевает моргнуть.

Я подошёл к шкафу, отодвинул заднюю стенку и вытащил из тайника три увесистых мешочка. Кинул на стол, и они звякнули тяжело, как и положено золоту.

— Здесь несколько сотен. Прежде чем выезжать, пройдись по Сечи и найми людей. Надёжных, проверенных, таких, которые не побегут при первой стычке и не сольют информацию за лишний золотой. Ты крутишься в этих кругах, так что наверняка знаешь, кого можно подтянуть.

Соловей взвесил один мешочек в руке и чуть приподнял бровь.

— Неплохо лавка работает.

— Надежда старается. Так что не подведи, это её деньги тоже.

— Сколько людей?

— Сколько найдёшь за вменяемые деньги. Десяток крепких бойцов на первое время хватит, а дальше посмотрим по обстановке. Но лучше пятеро надёжных, чем пятнадцать случайных.

— Да это понятно… — Соловей убрал мешочки в сумку и посмотрел на меня уже по-другому, цепко и собранно. — Что мне нужно знать про мальчишку?

— Его отца убил я.

Соловей смотрел на меня, не мигая, пока за его глазами медленно перестраивалась картина.

— Его отец, барон Корсаков, был зверолюдом, — я дал этому слову повиснуть в воздухе, потому что Соловей достаточно повидал на своём веку, чтобы понять, что это значит. — Игорь знал об этом три года и нёс в одиночку, не сказав об этом ни одной живой душе. А когда отец решил убить меня, мальчишка приехал и предупредил, пытаясь спасти нас обоих. Не вышло. Я убил Корсакова на дуэли, а Игорь после этого дал мне вассальную клятву и принял земли вместе с должностью наместника.

— Ты убил его отца и сделал его своим вассалом, — медленно проговорил Соловей. — И он не воткнул тебе нож в спину при первой возможности?