Чтение онлайн

метро «Восточный вокзал». Я был изумлен, мне казалось, что я попал в

фантастическую сказку из «Тысячи и одной ночи». Ведь в 1913 году не только

провинциал, но и житель Санкт-Петербурга или Москвы не мог себе

представить, что в подземелье вместо кромешной тьмы тебя окружают

сияющие огнями залы, что под землей кипит жизнь, движутся лестницы!

Мы вышли из метро где-то на окраине Парижа, название улицы я не

разобрал из-за темноты да и незнания языка. Меня

19

накормили, дали постель. Утром после завтрака, получив на расходы 50

сантимов, я вместе с Надей отправился на другой конец города к Дмитриеву.

Найдя нужный дом и квартиру, Надя позвонила в дверь и спустилась вниз,

чтобы там подождать меня.

Дмитриев появился где-то через час. Прочитав письмо, он воскликнул:

«Почему они считают возможным направлять именно ко мне всех

приезжающих из Одессы?» Я было собрался уйти, ведь у меня уже было

пристанище. От двадцати франков, предложенных мне на первое время, я тоже

отказался. «Мне нужна работа», — твердил я. Наконец, Дмитриев предложил

мне место ревизионного корректора в своей еженедельной газете «Парижский

вестник». Конечно, я согласился, и уже как коллега был приглашен к обеду. Тут

я сказал, что меня ждут внизу. «Неужели вы думаете, что парижанка будет вас

столько времени ждать на улице?» — изумился Дмитриев. Действительно,

Нади внизу не оказалось. За 10 лет моего пребывания в Париже, я так и не

видел больше этой девушки, ведь ее адреса я не знал. На вешалке в ее доме

осталось мое замызганное грязью пальто.

Дмитриев помог мне снять номер в дешевом рабочем отеле, однако

положенного жалованья мне на жизнь явно не хватало, и я решил разыскать

студента Бориса Горбачева, адрес которого дал мне в Одессе композитор

Мельмейстер. В тот же вечер, а было это на третий день по приезде в Париж, я

познакомился у Горбачева с поэтом и художником Оскаром Лещинским. У

Горбачева собралась компания русских студентов Сорбонны. По их просьбе я

прочел свои стихи. Оскар не только вызвался рекомендовать меня в члены

парижского Литературно-художественного кружка, но и предложил поселиться

в своем ателье. Я тут же перебрался к нему. Встретила меня его жена,

художница Лидия Николаевна Мамлина1. Здесь я наконец скинул с себя

сорочку, кишащую вшами. Оскар дал мне свою чистую. Со времени отъезда из

России я ни разу не сменил белья. У меня ведь ничего с собою не было, ехал я,

не имея даже узелка или чемодана.

Прожил я у Оскара недолго. Приближался конец декабря — последний срок

оплаты квартиры, в которой Оскар жил с женой и маленьким сыном,

зарабатывая на жизнь семьи вышиванием подушек. В те времена

домовладельцы в Париже взимали со съем-

20

щиков плату за жилье сразу за три месяца, причем платить можно было не

вперед, а в конце срока. Как и многие эмигранты, Лещинский этим пользовался

и удирал, не дожидаясь конца триместра. Я помогал Оскару по ночам тайком

переносить вещи в другую квартиру. Новое жилье Лещинских было совсем

маленьким, и скоро я остался без пристанища.

Но пока я жил у Оскара. Стол его был завален гранками книги его стихов

«Серебряный пепел», второго номера журнала «Гелиос». Кроме того,

готовились к печати книги П. Чичканова «О творчестве Ходлера» и Эренбурга

«Поэты Франции», книга стихов В. Немирова «Вечерний сад», дебют Веры

Инбер — книга «Печальное вино». Все эти издания финансировал Валентин

Немиров, прожигавший одно за другим «наследство всех своих родных». Здесь

я впервые услышал имя Ильи Эренбурга, склонявшееся у Лещинских во всех

падежах.

Литературно-художественный кружок, куда меня в ближайшую субботу

привел Лещинский, собирался раз в неделю в кафе на авеню d’Orleans, 2. В том

же кафе по другим дням встречались русские политэмигранты. Часто бывал там

Ленин, когда жил в Париже. Его я не видел, это было до моего приезда, знаю об

этом только со слов. Бывали здесь Луначарский, Алексинский, Виктор Чернов,

Антонов-Овсеенко и др. Собирались они вместе, спорили. Непримиримого

расслоения среди политэмигрантов тогда еще не было.

Я выступил со своими стихами и тут же был принят в члены кружка.

Помню, в этот вечер были здесь поэты и художники: Елизавета Полонская,

Валентин Немиров, Кирилл Волгин, Михаил Герасимов, Николай Ангарский,

Оскар и Марк Лещинские, Иннокентий Жуков. Позднее я встречал здесь

Семена Астрова, Николая Оцупа, Андрея Соболя, Виктора Чернова, поэтов

Таслицкого, Бравского, Марию Шкапскую, Пржездзецкого, критика Вешнева.

Участвовал в диспутах и Анатолий Луначарский. Я регулярно бывал здесь на

литературных вечерах, читал свои стихи2. Мы собирались издать сборник

участников Литературно-художественного кружка, но началась война, кружок

распался. Многие были мобилизованы, другие уехали из Парижа.

А в первый мой вечер в кружке, по окончании выступлений, мы всей

гурьбой отправились в «Ротонду».

21

«Ротонда» и ее завсегдатаи. Ностальгия.

Знакомство с Ильей Эренбургом. Константин Бальмонт

Впервые ступив на порог «Ротонды» всего через две недели после приезда в

Париж, я был околдован ее феерическим видом, опьянен шумом, спорами,

свободно выражаемыми суждениями. За каждым столиком сидели «звезды»,

окруженные своими почитателями и последователями. К потолку вместе с