Чтение онлайн

Цэрин учил Яна не только воспринимать энергию, но воздействовать на неё. Из речи учителя не только исчезли оскорбительные нотки, Яну показалось, что голос и внешность стали другими.

— … да, но просто попытайся представить, что заглянул в восточную баню. Горячий пар окутал тебя, и ты можешь прикасаться к нему — да, он материален, — учитель Цэрин, все тот же старец, теперь выглядел благородно и утонченно, наставлял Яна в сдержанной и даже ласковой манере. — Не обременяй себя этими мыслями, я объясню: всё дело в твоем восприятии, Ян. В твоих глазах меняюсь я, потому что меняешься ты. Обычный человек не развивает свое сознание с такой скоростью, обычно это занимает время — он просто не заметит изменений в своем собеседнике. Лишь расставшись с человеком на годы, он что-то почувствует. Слова, произносимые и слышимые тобой, облик матери или убранство родного дома всё это лишь воплощения энергии, которые могут быть восприняты разными существами или даже разными людьми по-разному, в зависимости от конфигурации их тела и души. То, что вампиры называют Восприятием, неделимо с тем восприятием, которым привыкли пользоваться все живые существа. Способность вампиров — это возможность видеть первозданную суть вещей.

С каждым новым уроком Ян всё отчетливее ощущал её. Энергия подчинялась ему; она всегда подчинялась ему, но он не понимал этого. Счет времени, проведенного в уроках, давно остановился. Ян понял, что оно материально не меньше, чем поток воды, и им можно управлять. Летописец научился разобщаться с физическим телом, сливаясь с любым живым существом. Слияние было необходимо, ведь душа не предназначена для существования вне тела. Ян помнил о своей миссии, но его это не тревожило, тревога и переживания остались в прошлом, вместе с тем Цэрином, который обзывал его болваном и бил метлой по лбу. Физическое тело Яна пребывало в идеальном состоянии, он посчитал необходимым излечить его от лучевой болезни и рака поджелудочной железы, который, как оказалось, уже прогрессировал.

Цэрин маячил сгустком призрачного света, окончательно утратив человеческий облик. Его не существовало. Сознание Летописца пыталось найти выход из трудного положения Яна и не нашло лучшего выхода, как расщепиться и позволить ему учить самого себя. Раздвоение личности помогло Яну познать древние истины.

Однажды мы свернули не туда. Возможно, я смогу исправить ошибки. Отказ от прошлого, вот всё, что нас спасет. Стоило Яну углубиться в мысли, как мир начинал меняться. Мне нужно подумать, — решил он и вновь остановил бурный ток времени. Прошли годы, а может сотни лет…

***

Голод стих. Ева чувствовала себя лучше. Кромешная темнота узилища медленно рассеивалась. Перед молодой вампиркой высветился мостик, куда он вел, не было видно — оставалось лишь следовать по нему. Шаг за шагом, идти становилось всё легче. Ева чувствовала, что здесь кто-то есть. Странный звук, похожий на скрипучее сиплое дыхание, преследовал её. Оглядываясь, она шла вперед, но липкая тьма подступала со всех сторон. Внезапно мостик исчез, уступив место вязкой жиже. Ева почувствовала, как её затягивает. Зажав ноздри пальцами, она пыталась не думать о том, что же может так омерзительно вонять. Запах гнили. Ева стояла по пояс в вязкой и теплой массе. От рвоты её спасало только то, что вампиры сами распоряжались своим телом. Пытаясь двигаться дальше, она утопала всё глубже, и вот уже губами коснулась топи — вампирка почувствовала кислый вкус, а запах гнили стал совершенно невыносим. Не зная почему, но она четко понимала, что вкус этот принадлежит гниющему человеческому мясу и внутренностям. Когда Еву засосало в теплое болото, она почувствовала, как кто-то тянет её за ноги вниз. Мысли проносились в голове, но она не успевала сфокусироваться хотя бы на одной из них. Тело само по себе дико билось и извивалось. Когда таинственные руки, наконец, разжали свою хватку, вампирка изо всех сил рванулась на поверхность.

Ева вынырнула, сделав глоток воздуха, который ей вовсе не требовался. Открыла глаза. Она увидела белые лотосы. Солнце едва пробивало золотыми лучами пышные кроны нависающих над водоемом деревьев. Я сплю. Ох, этот дивный запах! Озеро неведомым образом оказалось в чаще леса, прямо среди вековых деревьев. Поплескавшись немного, Ева направилась к берегу, не спеша разводя руками и легко помогая ногами. Приятный холодок щекотал её нервы. Ступив ножкой на песчаное дно водоема, девушка застыла на мгновение. Стопа погрузилась в мягкий песок, ей стало тепло. На влажное плечо села большая бабочка, которая принялась всасывать хоботком воду. Ева не хотела её спугнуть, поэтому двигалась медленно. Вода, стекающая с мокрых волос, игривыми капельками щекотала обнаженное тело девушки. Выйдя на берег и наслаждаясь волшебными прикосновениями нагретого песка к щиколоткам, она выжала из волос холодные струйки. Обернувшись, Ева оглядела диковинный пейзаж. Водная гладь казалась зеркалом, сплавленным не из амальгамы или серебра, а из золота. Ветра не было вовсе, и волны не нарушали спокойствие раздражающей рябью. Голубые цветы лотоса неподвижно благоухали, аромат кувшинок пьянил. Откуда они здесь, ведь вода чистая? Вопрос был риторическим и не сильно заботил девушку: в таком прекрасном месте мысли будто замирали. С деревьев в воду свисали лианы, а на ветках сидели красные попугайчики.

Внезапно стало темнеть. Ева с досадой отметила, что придется распрощаться с этим пейзажем до утра. Когда девушка повернулась, прямо перед её глазами возникло лицо. Безумие и злость застыли на нём. Лицо было безобразным, походило на мертвецкое, но что-то знакомое уловила в нем Ева. Когда лунный свет выхватил из тьмы всё существо, вампирка увидела, что оно сидит скрючившись, обхватив тощие колени руками. Прилипнув к бедру сальными сосульками, с одной стороны свисали волосы грязно-каштанового цвета. Мир рухнул. Снова темнота и сиплое дыхание рядом. Нет, не рядом — это её дыхание. Ева и есть это мерзостное существо. Она не знала, сколько времени провела здесь, мучаясь от голода, и, видимо, сходила с ума. Её тело медленно разлагалось и источало невыносимый запах. Ощутив весь ужас действительности, вернувшимся к ней разумом, Ева завопила, не узнав собственного голоса. Но лучи заходящего солнца снова растекались золотом по водной глади водоема с песчаным дном и берегом, среди непроходимых зарослей благоухающего леса.

Оскар не мог продолжать путь, не подкрепившись. Тень сознания Евы, которую он когда-то ощущал так явно, угасала и теперь стала едва различимой, то и дело пропадая. Восприятие привело его в Сансор. Порталы отнимали много сил, даже запасы Высшего иссякали после нескольких месяцев поиска. Община была где-то неподалеку. Оскар чувствовал эманации жизни, и ему не терпелось проникнуть внутрь. Но опыт не давал совершать опрометчивых поступков. Хотя он и чувствовал в себе силы сровнять Общину с землей прежде, чем они успеют приступить к обороне. Но тот неприятный инцидент в замке, с этим смертным по имени Ян, говорил о том, что людей нельзя недооценивать. Ходячие «энергетические лакомства» — это не все, что чувствовал Оскар в Сансоре: чувство, что за ним кто-то наблюдает, не покидало. Нечто похожее Оскар испытывал, когда Анар пытался его разыскать; сейчас чувство было намного сильнее, словно невидимый наблюдатель прямо перед ним. Высший понимал, что за этой слежкой стоит могущественный вампир.

Может, это ты, Перворожденный? Твоя помощь сейчас бы не помешала, старый ты дуралей. Жаль, ты меня не услышишь: наш род гибнет. Знаю, что тебе плевать, ведь ты не существуешь… Оскар остановился, словно только что осознал нечто страшное. Глядя отрешенным взглядом в никуда, он сел на землю, уперся локтями в колени и обрушил на них голову, как убитый горем ребенок. По щеке катилась капля — разве вампиры способны лить слезы?

Оскар смахнул с лица капли березового сока. А ведь деревья живы — почему бы и людям не выйти на поверхность? На березовой ветке сидела птица: молодой ястреб. Вампиру показалось, что птица ведет себя неосторожно. А еще этот взгляд. Он не мог принадлежать животному, слишком осмысленным он был. Восприятие выдавало что-то необычное в этой птице. Привычный кокон голубоватого свечения содержал в себе белое ядро непривычно большого размера. Усилив Восприятие Воздействием, Оскар, будто под микроскопом, мог рассмотреть тело птицы. Небольшое белое свечение было окутано сетью свечения нового, для Высшего, оранжевого цвета. Оно исходило от еще одной души, помещенной в тело ястреба. Что это?! Едва он осознал, что видит как паразитирующая душа встрепенулась и, разорвав сеть, исчезла. Заурядным восприятием Оскар увидел лишь испуганно вспорхнувшего с ветки ястреба, который ошарашенно влетел в крону березы, а затем с нервным клекотом прорвался сквозь листву и улетел прочь. Ощущение слежки пропало. Оскар прежде не видел паразитирующего Воздействия. Кто же способен на такое? Встретиться с этим существом в бою не входило в планы Высшего, и он поспешил уйти из этого места.

Оскар преследовал людей до вечера, пока ощутил голод. Это чувство нельзя спутать с чем-то другим и невозможно игнорировать. Все члены и сочленения, даже, казалось, волосы на голове пронзала боль, которая словно разрывала тело ржавыми крючьями. Когда боль стихала, путалось сознание. Голод нельзя было игнорировать без последствий. Из книг по вампирской медицине, которая в первобытные варварские времена ставила опыты на своих собратьях, Оскар знал, что «пребывание в состоянии голода более одного дня заставляло вампира впасть в забытье, а более недели, обрекало на потерю морального облика. Если говорить о «дефиците», который длится более месяца, то он приводит к лишению разума и стремительному разложению физического тела, вплоть до полной смерти».

Чтобы сберечь угасающие силы, недостаток которых давал о себе знать уже день-два (Оскар не мог вспомнить), Высший решил отказаться от Восприятия и искал пищу инстинктивно. Сойти с ума из-за голода? А я думал, что ниже пасть уже не смогу. Оскар, почувствовал горький комок в горле. Местность была лесистой, дикие заросли могли легко скрыть хищников от своей добычи. Звуки, похожие на человеческие голоса, послышались вдали. Подойдя ближе, Оскар увидел двух мужчин облаченных в серое обмундирование. Он притаился в гуще кустарника и терпеливо ждал момента для нападения. Хоть голод и одолевал его, чутье подсказывало: эти двое неспроста вышли на зараженную поверхность.

— Драная дорога, откуда здесь такие заросли?! Я ногу порезал, смотри! — простонал один из военных. — В форме жарко — немного поднял штанину, и на тебе!

— Хватит ныть, ты всю дорогу меня изводил, придурок! Стой и смотри в оба! Я даже не знаю, зачем точно нас сюда послали, дай сосредоточиться! — второй солдат рассматривал стальную стену, которая была вмурована в каменистый холм, похожий на вход в пещеру.

Оскар почувствовал кого-то позади себя. Он неспешно развернулся. Перед ним, крадучись, медленно и бесшумно, вышагивал ирбис. Пятнистая шерсть сливалась с темно-зеленой листвой, лишь длинный хвост легко задевал ветки, именно этот звук и уловил Оскар. Похоже, территория принадлежала этому хищному коту, и он был готов вцепиться в любого гостя, которого он сам не приглашал в свои охотничьи угодья. Зверь подошел на расстояние прыжка и уже ускорил шаг для того, чтобы наброситься. Внезапно ирбис замер, глядя на вампира. Тот усмехнулся, прочитав в глазах зверя страх, и повернулся к хозяину леса спиной. Ирбис, медленно пятясь, тихо растворился среди деревьев. Оскар не первый раз заметил, что животные могут использовать Восприятие. Любой уважающий себя хищник перегрыз бы горло безоружному чужаку, представителю ненавистной человеческой расы, забредшему на его территорию. Но от вампиров животные всегда удирали в страхе. Оскар не мог объяснить это иначе, кроме как их способностью видеть то, что скрыто от глаз человека. Ведь вампиры не источали особенного запаха.