Восшествие цесаревны. Сюита из оперы или балета
Шрифт:
– Нет, нет, цесаревна водила хороводы с поселянками…
– А попросту – с крестьянками…
– Сама и пела, и плясала тоже, одета в сарафан…
Маски хором:
– Барышня-крестьянка!
– Тсс!
Показывается молодая девушка высокого роста, голубоглазая, золотоволосая, в светло-синем сарафане… Невероятно и тем не менее вполне узнаваемая Елизавета Петровна! И сцена встречи и знакомства повторяется, как впервые.
Цесаревна с милостивой улыбкой
– Да, кто такие вы? Откуда взялись? Из Франции? А речь-то россиян. По-вашему, я барышня-крестьянка?
– Государыня цесаревна!
– Ваше высочество!
– Вы комедианты в масках и в маскарадных костюмах? Как занесло вас в наши края? Я, проходя лугом по тропинке, не слыхала стука колес через мост?
– Очевидно, это сон! С подмостков Петербурга мы явились здесь увидеть прекраснейшую из женщин, как разнеслась ваша слава по всей Европе и Азии.
– И Азии? А китайское посольство нашло, что у меня слишком большие глаза, иначе бы я была совершенство.
– Им простительно.
– Но красота моя лишь множит мои горести, - рассмеялась цесаревна.
– Какие горести?
– Прошу ко мне в гости! А поговорить мы успеем.
3
Летний дом цесаревны в саду с прудом. Цесаревна у себя перед зеркалом, задумываясь и невольно проговаривая вслух свои мысли и обнаруживая в жестах и телодвижениях свои переживания, как танцовщица. Она, как одна, хотя фрейлины вокруг нее постоянно вьются, переговариваясь между собою.
Цесаревна:
– Никак не удается выйти замуж! Расчеты строят в интересах чьих-то, но только не в моих, иль только б сплавить. Жених нашелся по сердцу, вдруг умер…
Фрейлины подбегают:
– О, государыня!
ЦЕСАРЕВНА (с живостью разыгрывает) Племянник юный мой взошел на трон… Какая радость! Он в меня влюблен! Готов жениться даже, не смешно ли? Охотой занялся у высшей доли… Бестужева призвала, камергера, Который звал меня всегда Венера, Шутя, покуда я росла, как вдруг Всерьез взглянул, как милый нежный друг, Из денщиков отца, из самых верных, Пусть старше он, пришло влюбиться время! Мне двадцать лет и тридцать пять ему. И что же тут худого и кому? Нас разлучили, Петр один остался, В интригах изможден, пред жизнью сдался!Фрейлины:
– И умер Петр Второй, влюбленный в тетку, женить его хотели на другой!
– Как видите, здесь и моя вина!
Фрейлины, стараясь утешить госпожу, вовлекают ее в некие танцевальные действа…
Цесаревна, увлекаясь танцем:
– От горестей я только веселей танцую на балах иль уезжаю в деревню под Москвой, где на природе мне жить здорово со своим двором и заодно с крестьянами моими.
Мелькают кадры соответствующего содержания:
– Охота всякая зимой и летом, отделать зимний дом, построить летний, сад развести и огороды тоже, - и некогда скучать. Любила с детства кататься на коньках, а здесь приволье! И посиделки с девушками, пенье, иль хороводы на лугу весеннем, в венках все девушки на загляденье…
Фрейлины хором:
– А барышня-крестьянка краше всех!
Цесаревна, словно выбегает на луг у леса:
– А там сам Пан играет на свирели! Пастушкой, поселянкой я предстала, своя среди крестьянок, как отец народа не чуждался, с ним трудился, как плотник и кузнец, а я запела, слагая тут же песенки мои…
О, счастье невзначай! Цветет повсюду иван-чай, Как девушек веселый хоровод, С сиянием небес и вод…4
Хор масок в беседке, как на сцене, закончив выступление, это была незатейливая пантомима, переходит к дифирамбам:
ХОР МАСОК Высокого роста, чудесно стройна, С глазами небес, как весна, Затмила она красотою всех женщин Ликующей грацией легких движений!Цесаревна, вскочив на ноги от неожиданности:
– Это вы обо мне? Как хорошо у вас получается! Так складно, что только запеть.
Во всем хочу я лучшей быть! Влюбляясь, не таиться, а любить. Ведь явлена для нашего примера Из тьмы веков Венера, Стройна, высока и легка, При мне и стан ее, рука… ХОР МАСОК Беспечна и прекрасна, как весна, Казалась легкомысленной она, Лишь танцы до упаду обожала И замуж за кого-нибудь мечтала Скорее выйти, без надежд на трон, Возлюбленный родней, кто б ни был он!Цесаревна:
– Когда неприятности множатся, веселье мое растет… Расстроенной я бываю редко, зато горе тем, кто это видит. Как весело танцевать, когда в душе тревога.
ПЬЕРО Божественною грацией чудесна, Нежна, пленительна, как песня! О, жизнь цветет лишь в красоте Цветов ли, женщин, как в мечте…Арлекин как ведущий:
– Государыня цесаревна! Теперь за вами слово.
Цесаревна:
– А что я должна сказать? Поблагодарить вас – слов тут мало, а денег, увы, в настоящую минуту нет.
– Нас занимают ваши горести. Поделитесь с нами, мы вынесем ваши горести за околицу с хороводом, и они там прорастут иван-чаем.
– Хорошо. Я отвечу вам той же монетой, блеском которой вы прельщали нас, то есть игрой.
Хор масок и цесаревна меняются местами. Публику составляют прислуга, конюхи, несколько крестьян и паж.
Цесаревна вся в движениях танца, то медленных, раздумчивых, горестных, то легких, стремительных и веселых, при этом мы словно слышим ее голос или угадываем ее переживания:
– Никак не удается выйти замуж! Еще при матушке решили выдать за короля французского, юнца, - незаконнорожденною сочли меня - с отцовской кровью, словно бога, о, величайшего из всех людей! Но вдруг нашелся мне жених по сердцу: брат мужа, ах, моей сестрицы Анны. Кузен он герцогу, а сам епископ… Голштиния, что рай земной для нас!
Арлекин с ужасом:
– Ужели вы покинули Россию!
Цесаревна, словно заливаясь слезами:
– Едва успела полюбить я брата, так он пред свадьбой занемог и умер! А тут смерть матушки, затем сестрицы, - одна я одинешенька осталась. А утешеньем явлен был племянник, юнец, но рослый, в деда, мог могучим, душой возросши, он предстать на троне, когда бы не склонила к старине его Москва увеселеньями…