Чтение онлайн

– Герцог, мне странно, что вы говорите со мной на эту тему. Вы же знаете, кто я.

– Очень хорошо. В гвардии поговаривают и о вас.

– Ах, вот в чем причина ваших визитов ко мне. Очевидно, вы говорили и с принцем.

– Не я. С принцем говорил Глава Тайной канцелярии Ушаков.

– А меня посетили вы. Скажите по чести, при чем тут я? За мной следят, я знаю. Вы хотите удостовериться в чем-то лично? Вы прямой человек, и я отвечу прямо.

– Да, я всегда говорю то, о чем думаю. У меня, как у пьяного, все на языке. Вам безусловно известно, что о вас поговаривают и в европейских странах.

– Зная французский язык, на балах мне приятно поболтать с маркизом Шетарди. Он бывает у меня, как и другие послы. Это свет. И я дочь Петра, самого великого монарха нашего времени.

– Веселая, легкомысленная, чья жизнь – непрерывное круженье в танце… Но ныне вы повзрослели, совмещая красоту Венеры с величием Минервы. Мне бы не позволили на вас жениться… Но вы можете осчастливить моего сына…

Цесаревна громко расхохоталась, слегка опомнившись, она поспешно проговорила:

– Простите! Все останется между нами.

– Почему вы рассмеялись?

– Никогда!

Бирон, взбешенный, выбегает вон из дворца цесаревны, за ним слуги с его шубой из медвежьей шкуры.

Лесток прибегает:

– Ваше высочество! Регент вышел от вас в такой растерянности, что даже забыл о шубе… А ведь поговаривают, что он задумал жениться на вас.

Цесаревна смеется:

– Всякие слухи пусть повторяют другие, Арман!

– А еще говорят, что Бирон решил вызвать из Киля «чертушку» Анны Иоанновны и извести Брауншвейгскую фамилию.

– Это уже серьезнее было бы, если б у него в голове не носились такие же бредни, как у Меншикова или Долгоруких, на которых они свихнулись и лишились всего.

– Как! Он открылся вам?

– Видит Бог, Бирон кончит тем же. Простирать временщикам руки до трона небезопасно.

– Он понял, что его подставили те, кто правил Россией и при Анне Иоанновне. Остерман на этот раз ошибся с выбором регента.

– Выбора не было. Анна Иоанновна, дочь больного отца, возвышенная начинаниями моего отца, не взлюбила его и меня с «чертушкой». Страха не одолел разум, вот и учинила глупость. Ну, что мне с ними делать?

– Это ясно.

– Только Бирон не та фигура, с которой я буду связывать свое имя.

– Планы Франции вас не смущают?

– И Франция, и Швеция строят свою политику, не спросясь у меня. Кто я для них? Дочь царя, поднявшего Русь до империи. Делая ставку на меня, усиления России они хотят? Как бы не так. Но я буду слушать и Нолькена, и Шетарди. Пусть раскрывают свои карты. Так я им поверю, что они мечтают посадить меня на трон за красивые глаза. А у меня красивые глаза. Швеция, бедная, униженная, ищет реванша – на деньги Франции, которая боится усиления России.

– Да, государыня, поскольку они заинтересованы в том, чтобы русский двор вернулся в Москву и забросил Петербург и корабли, я держу и Нолькена, и Шетарди в убеждении, как вы пожелали, что и вы о том мечтаете, больше о старине, чем о нововведениях вашего батюшки. Кардинал Флери уже думает, что с вашим восшествием при дворе восторжествует, вместо немецкой, французская партия.

– Пусть думает.

Покои цесаревны. Камердинер Алексей Разумовский, статный мужчина высокого роста, с тонкими чертами лица и бородатый, красивый и простодушный, с непокрытой головой, быстро входит к цесаревне.

Елизавета Петровна со смехом:

– Что, Алексей? Забыл у меня свой парик?

– Треклятый парик, Бог с ним! Своих волос у меня мало…

– У тебя чудесные волосы. Ну, а парик, как и камзол, - это мода, которую нам приходится соблюдать.

– Государыня, новость какая! Ночью Зимний дворец осадили гвардейские полки и арестовали регента…

Цесаревна взволнованно:

– Ну, а дальше что? Кто это сделал?

– Генерал-фельдмаршал Миних.

– Ясно.

– Что же вам, матушка, ясно?

– Миних объявит правительницей принцессу Анну при ее сыне.

– А гвардейцы шли на Зимний, думая о вас.

– Обо мне? Ну, конечно!

– И теперь пребывают в смущении.

– Они не виноваты. Это Миних. Теперь у него вся власть, как у Надир-шаха, то бишь Фридриха II. Поди. Пусть никто ко мне не входит. Мне нужно помолиться.

– Миних – славный полководец?

– Воинственный. Только от его побед пользы для России не было. Поди.

Оставшись одна, садится к зеркалу:

– И он – мне враг, как и Остерман. Небось, заболел и выжидает, что будет. А ведь странно, почему Миних никогда не обращал на меня внимания? Находил легкомысленной? Счастливый в браке, впрочем, он и за другими женщинами не ухаживал. Привлекая их внимание, невольно чуждался всех? И меня?

Цесаревна вскакивает на ноги:

– Вот тут-то он ошибся. Обманул гвардию и себя, видит Бог!

Спустя какое-то время. Лесток и цесаревна.

Лесток:

– Сместив Бирона, Миних заболел и тяжко, говорят…

Цесаревна:

– Теперь вся власть, поди, у Остермана… О, хитрый старый лис! Хотел женить племянника на мне, чтоб только сохранить свое влиянье, а умер он, взойти бы мне на трон, а он пошел на услуженье Анне, одной, другой, им выдуманной, верно, каналья, став с тех пор моим врагом.

– Остерман действительно действует как ваш враг… Я могу перечислить его вины… Подписав духовное завещание Екатерины I и присягнув исполнять его, он изменил присяге; после смерти Петра II и Анны Иоанновны устранил вас, государыня, от престола…

– Дважды, каналья!

– Это он, Остерман, сочинил манифест о назначении принца Иоанна Браунгшвейгского, то есть о возведении на трон Ивана VI…

– А сейчас это он несомненно посоветовал Анне Леопольдовне выдать меня замуж за брата ее мужа Людвига, убогого принца, с обещанием сделать нашей вотчиной Курляндию, а меня герцогиней. Поскольку новый герцог Курляндии Бирон сослан… Какая честь мне после Анны Иоанновны стать герцогиней Курляндской! А ведь Анна обрадовалась искренне, увела меня из зала таинственно и радостно, как общается со своей подругой Менгден, чтобы сообщить новость, прозвучавшую для меня оскорбительно.