Чтение онлайн

– Он… одержим… мыслью… хочет стать некромантом. И у него выходит. А я… я не смог. Я не смог принести жертву…

– Человека?

– Даже кошку… всегда начинается с малого. Но я не смог! – его крик утонул в шепоте ветра. Эва попросила, и тот завернулся вокруг поляны, отрезая их от остального мира.

– Не смог и не смог, чего орать-то, - отозвалась Виктория и тряхнула головой. Ветер растянул гриву её волос, ставших черными-пречерными, как перья ворона.

– Ты не понимаешь… я ничего не смог! Я… не смог защитить мать. Не смог уберечь сестру. Не смог… а когда попытался выступить… пригрозить, что расскажу о его делах…

– Дурак, - отозвался сиу, помешивая кровь в раковине когтем. – Убивать надо. А не говорить.

И Эва с ним согласилась.

Оно, конечно, нехорошо убивать кого-то. Но иногда ведь вариантов нет.

– …получил вот это, - Найджел ударил себя в грудь. – И теперь живу… каждый день, как последний. Но это ладно… это не страшно. Умру и все.

– Совсем дурак.

– Да и заслужил я, если по правде, - он окончательно успокоился. – Выходит, ведьмы все же существуют…

– А то, - в руке Тори появилась уже знакомая дудочка

– Твой отец что-нибудь говорил про… ту сторону? Изнанку?

Сент-Ортон покачал головой.

А Тори поглядела на сиу.

– И дальше что? Кровь у тебя есть.

– Здесь хорошо, - сиу провел пальцем по губам, и они окрасились алым. – Но надо там. Силок для зверь ставить на звериный тропа.

– Нас не пускает, - Тори гладила дудочку и, склонив голову к плечу, смотрела на Сент-Ортона. Тот молчал. – Хотя да… там бы я попыталась. Забрать. Чувствую… это другое, чем у Диксона. Знакомое.

– Я… могу, - голос Эвы дрогнул. – Здесь… мир хрупкий. Может получится.

Это неразумно.

Очень-очень неразумно. Но в конце концов, разумной быть очень утомительно.

И мир потянулся навстречу, обнял Эву, меняя, вылепляя её крылья, и на ладонь Тори опустился зимородок.

– Что… она и вправду? Как?

Тори рассмеялась.

– Поляна… как тогда! Спасибо сестричка! – и подкинула Эву над головой, будто та просила. Впрочем, вместо слов из горла вырвалось какое-то толи чириканье, то ли скрежет. – Вставай! Ну же!

Тори протянула руку Сент-Ортону.

– Ты должен со мной станцевать.

– Здесь… где мы? – он поднялся, медленно, явно не способный осознать случившееся. – Это же… поляна. И нет. И что за место? Все такое…

– Изнанка, - ответила Тори, крутанувшись, и широкие юбки её взлетели, а потом опали, причем преобразившись в какие-то… нет, не лохмотья, но такие юбки носят цыганки.

В книгах.

Если там и рисовали цыганок, то в таких вот юбках, правда, черных ли и расшитых ли перьями… Тори подняла руки над головой и топнула.

– Ну же! Танцуй! Давай! Или не слышишь?

– Знаете, я все больше убеждаюсь, что вы сошли с ума, - сказал Сент-Ортон, осматривая себя. А на нем вновь появилась рубашка, только мятая какая-то.

И в пятнах.

Штаны простые.

И босой он.

– Еще когда… Хочешь, я тебе сыграю? Если и нет, то все одно.

Тори дунула, и низкий звук заставил Эву захлопать крыльями. Выше. И выше… и еще выше. А Тори уже кружилась, выдувая странную нервную мелодию, на которую стекались души.

Одна за другой.

Одна…

Они подбирались к краю поляны, застывая белыми стражами.

– Это ты… - Сент-Ортон кого-то явно узнал. Девушку. Такую бледную и в то же время очень сердитую. – Надо же… выходит, после смерти и вправду что-то да есть. Или нет? Конечно. Это все слишком фантастично. А значит, правда в том, что проклятье меня пожирает. До мозга дошло. Вот и мерещится всякое. Но я, если что, был против… Сент-Ортоны не воюют с женщинами. Хотя… правда в том, что я мог бы остановить их. Но не стал. Танец? Хочешь…

Он подал руку и белая тень скользнула навстречу, чтобы закружить Сент-Ортона в танце.

– Руки у тебя холодные. Но скоро я сам умру, и мы встретимся… и ты здесь?

Вторая тень.

Парень с бледным лицом.

– Ты их раздражал… тебе бы свое место знать. Хотя и меня ты раздражал. Тебе легко давалось то, для чего мне приходилось не спать ночами. Знаешь, каково это, быть лучшим? Нет… откуда тебе… особенно, когда отец считает, что ты – ничтожество. И если вдруг окажется, что ты даже учиться не способен, что какой-то безродный умнее…

Вторая душа присоединилась к танцу, и все трое закружились вихрем.

– Так что да… моя вина есть. Я еще тот подонок. Мне нравилось стравливать их друг с другом. Интриги, интриги… они полагали себя избранными. А доставалось вам. Простите, если сможете… а если нет, то и плевать. Все равно умираю… и тебя помню. Я тебя не спас. Я хотел, честно…

Еще одна женщина.

Но её лицо знакомо Эве. Это ведь та, из подвалов, которая была беременна.

– Я говорил, что нужно бежать, а ты не послушала…

И еще одна тень.

– А ты… тебя отец купил и привел в дом. Он заставил матушку уйти, поселил в её покоях. Ты и поверила, что и вправду поймала птицу удачи. Когда он увел тебя вниз, я даже обрадовался… впрочем, ненадолго… появилась ты.

Их становилось больше и больше, душ, что слетались на зов Тори. И Найджел Сент-Ортон кружился в безумном танце, меняя одну партнершу за другой.

А тьма внутри таяла.

И таяла.

И…

И когда Тори отняла дудку, он просто упал.

– Хорошо, - Найджел Сент-Ортон раскинул руки и ноги, уставившись взглядом в темное-темное небо. – Оказывается, смерть – это… когда тебе просто хорошо.

– Ага, - Тори опустилась на траву рядом. – Только помереть не ты должен.

– А кто?

– Твой отец. И ты нам в этом поможешь. Правда ведь?

Найджел Сент-Ортон повернул голову.

– Что ж… почему бы и нет? В конце концов, женщинам и ведьмам не отказывают.