Чтение онлайн

Хотя почему же необъятное? Если так подумать, то можно все-таки это представить. К примеру, если поставить одного человека на площадку в один квадратный метр, то вся армия, идущая к нам, заполнит площадь в 600–700 миллионов квадратных метров. Кажется, много, но если переведем в квадратные километры, то получится 700 квадратных километров. Все еще кажется много, и это и правда много. Это примерная площадь крупного города-миллионника прошлого. Но, к примеру, «Азия-1» имеет площадь целой страны, такой как Франция. Супергород тянется примерно от высохшего Каспийского моря до пустыни Гоби, по примерным оценкам это 1600–1700 километров. В ширину же он еще где-то порядка 500 километров. Так что площадь его составляет в районе 800 000 квадратных километров, на которых живет, с учетом прибывших беженцев, порядка трех миллиардов человек. Так что вражеская армия, конечно, кажется какой-то несметной, что в принципе так и есть, но, подойдя к городу, она растянется вдоль западной стены, и в ширину эта масса будет всего один или полтора километра. Так что бойцы увидят пусть и устрашающую по своей численности, но не бесконечную массу. Да, армия у нас со всеми мобилизациями, с подтягиванием всех, кого можно, пусть и будет раз в десять меньше, чем прущая на нас масса, но мы в обороне, так что, уверен, шансы у нас есть, и неплохие.

— Ладно, будем исходить из сложившейся ситуации. Начнем доклад о готовности обороны.

Мы хоть и входим в военный совет, но в основном просто присутствуем на нем. Да, я в свое время предложил бомбить продуктовые обозы, ну да и только. Основные темы об обустройстве обороны, всяких опорных точек и создании укрепрайонов, размещении баррикад внутри города, отработке плановых отходов на очередные оборонительные рубежи — все это не моя компетенция. Максимум, о чем нас могут спросить, — это о наших возможностях сделать те или иные вещи, например, прикрыть отступающих и задержать хаос-людей, или в случае чего прорваться до определенных мест через вражеское войско, и тому подобное.

Наконец совещание подошло к концу, все начали расходиться. Мы тоже потихоньку двинулись к выходу, внезапно в помещение стали входить одетые в гражданское люди. Их вижу впервые. Мужчины и женщины с холодными взглядами, расчетливыми и жесткими. В движениях строгость и экономия.

— Господа, прошу сюда, — позвал их тем временем за стол мэр.

Мы переглянулись. Шестерня кивнул, после чего я двинулся к Алексею Курчатову. Он заметил мое приближение, взглянул с вопросом. Я наклонился и прошептал:

— Что это за люди?

— А, это. Представители компаний.

— Чего? — не понял я.

— Компаний. Владельцы производств электроники, бытовых приборов, представители сообществ малого и крупного бизнеса. Прости, у нас совещание.

Я, все еще оглушенный его словами, деревянным шагом вышел из зала. Шестерня тут же начал меня расспрашивать, а после с не менее удивленным взглядом повернулся к закрытым дверям.

— Что-то тут не так. Какие к черту представители бизнеса? — прошептал он.

— Надо будет выяснить, — сказал я.

Так как Шестерне нужно было уходить для общения с альвами, остаться и разузнать все решил я. Написал об этом Ласке. Та прибыла через несколько часов.

— В ви-сети ничего особо нет, — сказала она.

— Я тоже проверил. Никаких данных, но в целом сейчас ви-сеть малофункциональна. Не работают чаты, есть только какие-то новостные и развлекательные каналы с отключенными комментариями.

— Жаль, в таких местах могло бы всплыть много чего интересного.

Спустя несколько часов двери в зал открылись, и из них вышли те самые представители компаний, у некоторых сосредоточенные взгляды, радужки чуть подсвечены — явно с встроенными имплантами и сейчас они переговариваются с начальством. Как только все разошлись, мы двинулись к дверям, навстречу нам выдвинулся охранник — здоровый чернокожий парень с холодным взглядом, одет в военную форму, на плече винтовка. Сверля нас взглядом, он потянулся к кобуре, его напарник — тоже рослый парень, но со светлой кожей, снял винтовку, но пока направлять на нас не стал.

— Простите, но у вас назначено? — спросил охранник.

— Мы часто сюда приходим на совещания по военным вопросам, — произнесла Ласка.

— Я понимаю, но сейчас никаких совещаний нет.

— Просто скажи начальству, что Ласка и Тим просят аудиенции.

Охранник, не сводя с нас взгляда, сделал жест напарнику, тот метнулся к дверям, рядом с которыми расположена небольшая пластина. Приложив к ней палец, он нагнулся и начал что-то говорить. Перед пластиной появилась голограмма с изображением головы и части груди Алексея Курчатова. Выслушав, он пригладил набок черные волосы, вздохнул и, махнув рукой, сказал: «Впустите».

— Все нормально, пропусти их, — произнес напарник.

Рука чернокожего охранника убралась с кобуры, он медленно кивнул и произнес:

— Проходите.

— Как будто они как-то могли нас задержать и воспрепятствовать, — пробурчала Ласка.

— Не стоит ставить ребят в неловкое положение. Они просто выполняют свою работу. Да и мы должны вести себя прилично и хотя бы чуть-чуть следовать субординации и не врываться в кабинет мэра, будто мы тут хозяева, а глава супергорода — никто.

Я видел по глазам, что Ласка хотела возразить, но мы уже вошли в зал. Алексей, несмотря на тучность, из-за чего ему тяжеловато каждый раз вот так вскакивать, все же поднялся со своего места и двинулся к нам. Взгляд серых глаз неотрывно следит за нами, обвисшие щеки, похожие на бульдожьи, колышутся при каждом шаге, как желе.

— Итак, что вас привело ко мне опять? Вроде все военные вопросы уже обсудили, или есть какие-то предложения? Я могу позвать мистера Янга.

— Нет, не стоит тревожить главу военного министерства, у нас некоторые другие вопросы, — сказала Ласка.

— Какие же?

— Что за представители компаний тут были? — без всяких прелюдий в лоб спросил я.

Мэр отвел взгляд, поджал губы.

— То, что это слово и означает. Представители частного бизнеса: сетей электрозаправок, ремонтных мастерских, пищевых и торговых сетей, фабричного производства и многого-многого другого.

— Я думала, что после того, как мы разгромили корпоратов, все это исчезло и теперь всем управляет государство.

— Увы, такое управление неэффективно. Мы пробовали несколько месяцев. К сожалению, поставленные нами в руководство чиновники, зачастую просто занимаются формальным исполнением, а не реальным предпринимательством, потому что у них нет никакого интереса. И если что-то, связанное с военной промышленностью, еще может работать под государственным управлением, то все, связанное с бытом и тысячей и одной мелочью для жизни, на которую мы не обращаем внимания, работает из рук вон плохо, и контролировать все это в режиме реального времени невозможно. Создание же новых имплантов, новых ви-капсул двумя-тремя конкурирующими фирмами, во главе которых стоят не чиновники, а реальные бизнесмены, что вкладывают в это свои деньги и желают получить прибыль, дает колоссальные результаты. Еще в начале войны с корпорациями, когда мы подняли восстание, мне это стало очевидно. И по мере того как время шло, ситуация ухудшалась. Так что мы часть гражданского производства приватизировали, при этом получив прибыль. Как это ни парадоксально, но даже во время тотальной войны деньги все еще имеют значение — увы, наше общество стало таким. Уже нельзя просто заставить десятки и сотни миллионов работать только за еду. Нет, может, это и возможно, но пока не сейчас, а только в тот момент, когда до пропасти останется один шаг и это будет очевидно ВСЕМ.

— Вы же понимаете, что, возвращаясь к модели частного предпринимательства, вы рискуете тем, что однажды возникнет монополия или несколько, будут созданы корпорации, их влияние как денежное, так и информационное будет вновь безгранично. Чиновники и военные будут подкуплены, новостные агентства будут принадлежать им. Постепенно в совет депутатов будут избираться их люди, что будут продвигать их законы. Сделают опять полицию частной и выкупят ее. Вы не заметите, как вновь окажетесь полностью во власти корпораций.