Чтение онлайн

Вот.

В деревянной задней стенке книжной полки, спрятанной за одной из книг, стоящих посередине неё, и видимой только потому, что Эйла стояла на коленях, был крошечный, почти незаметный шов.

С колотящимся сердцем Эйла отложила книгу в сторону и, протянув руку, провела пальцами по шву. Он имел прямоугольную форму, едва больше её ладони. Он напоминал крошечную дверцу. Она надавила на края, пытаясь понять, как его открыть – и там, да, да, да, был крошечная выемка, когда она надавила на одну сторону шва. Она нажала сильнее, и крошечная дверца распахнулась, а за ней...

Металл.

Край чего-то, похожего на тонкую металлическую коробку. Сейф. Он был похож на тот, в котором Крайер хранила свои самые дорогие ожерелья.

Этот, должно быть, был толщиной всего в дюйм, раз так идеально поместился в задней части книжной полки, старательно скрытый крошечной деревянной дверцей. Эйла наклонилась вперёд, раздумывая, удастся ли ей вытащить его ногтями... но нет, он был наполовину вмурован в дерево. Потребовалось бы вынуть все книги, а затем поставить их на место в нужном порядке, что заняло бы время, которого у неё определённо нет, и даже тогда она смогла разглядеть часть замка на передней панели сейфа, несколько маленьких заводных шестерёнок, помеченных странными алхимическими символами. Некоторые она узнала: восьмиконечная звезда, символы соли, ртути и серы; тело, разум и дух.

Язык мастеров. Она его не знает, зато Бенджи знал. Он научился этому в храме, ещё ребёнком.

Затаив дыхание от своего открытия, Эйла вернула книгу на полку и вернулась в кресло, лихорадочно соображая. Значит, она не сможет открыть сейф одна. Но эту дверцу нужно открыть. Она знала почти с абсолютной уверенностью – той, которая приходит только тогда, когда ты так близко к смерти, что ощущаешь её вкус , – что это тот самый кусочек головоломки, который ей так нужен.

"Я могу вернуться в любое время, когда захочу, – сказал Кинок. – Есть способы".

Теперь осталось только залезть в сейф.

Кинок вернулся всего через несколько минут. Эйла выпрямилась, как только услышала скрежет ключа в замке, чувствуя себя гораздо менее напуганной, чем раньше. Даже несмотря на то, что она по-прежнему не знала, почему он спрашивал её о родителях, даже несмотря на то, что она по-прежнему не знала, почему и как к нему попал её медальон, даже несмотря на то, что она по-прежнему не знала, каким будет её наказание. Если ей удастся рассказать кому-нибудь о местонахождении сейфа, это будет её победа. Она выиграет – или умрёт.

Она уставилась на Кинока в ожидании.

– Уходи, – сказал Кинок.

Эйла резко напряглась:

– Что?

– Уходи, – повторил он медленно и протяжно, как будто разговаривал с лошадью или с особо тупым ребёнком. – Мне от тебя ничего не надо. Уходи.

– Не понимаю, – услышала она свой голос, хотя все тело стремилось к двери и ступенькам обратно, к солнечному свету, к чему-то, что не было свободой, но всё же лучше. – Не понимаю, вы не собираетесь...?

– Мы закончили, – сказал он, каждое слово срывалось с его губ, словно тяжёлые камни падали на ковёр между ними.

Она колебалась ещё мгновение: неужели это ловушка? – но затем, наконец, тело победило паранойю, и она бросилась прочь от него, за дверь, вверх по мраморным ступеням, пока снова не оказалась внутри дворца, и воздух снова наполнился приторным ароматом цветов.

Она поспешила к ближайшему к помещениям для прислуги выходу, шагая так быстро, как только могла, стараясь не выглядеть слишком подозрительно, зная, что ей нужно поговорить с Бенджи – и немедленно.

Но не успела она выйти на улицу, как её резко остановил другой слуга.

– Иди на кухню. Тебя ищет Малвин.

Малвин? Чего ей нужно? Их последний разговор нельзя назвать приятным. Она не скоро забудет, как Малвин плюнула ей под ноги.

Но она не могла ослушаться.

Охваченная новым страхом, Эйла направилась на кухню.

По прибытии в полутемную, прокуренную, похожую на пещеру комнату ей было приказано пройти прямиком на угловой пост и начать чистить репчатый лук. Она провела здесь не так уж много времени, всего раз или два дежурила на кухне – люди её возраста обычно предназначены для физического труда.

Кухни дворца пиявки не были похожи ни на одну человеческую кухню. На утоптанном земляном полу стояли жаровня, кладовая, несколько больших, грубо сколоченных рабочих столов, стена, предназначенная для горшков, тарелок и ножей, – но был также массивный глиняный камин, занимавший почти всю стену, а пламя нагревало чёрный котёл, в котором и Эйла, и Бенджи могли бы с комфортом свернуться калачиком, и ещё бы оставалось свободное место. Этот котёл использовался только для приготовления жидкого сердечника. Белый пар, густо поднимающийся в дымоход, имел горьковатый металлический запах. Эйла дышала ртом, но всё равно чувствовала его привкус на языке. У котла для сердечника всегда стоял один-единственный страж-пиявка. Вздрогнув, Эйла поняла, что узнала сегодняшнего гвардейца – того самого, с которым поругалась прошлой ночью.

Эйла поёрзала, пряча лицо.

Сквозь густую завесу волос Эйла наблюдала, как поварёнок помешивает содержимое котла. Она знала, что скоро его процедят и перельют в другой котёл для охлаждения. Можно было сказать, кто занимался разливом, потому что их руки и одежда были в красных пятнах.

– Служанка.

Эйла подняла голову.

Перед ней стояла Малвин. Она не казалась злой или сердитой, как ожидала Эйла. Во всяком случае, она смотрела на Эйлу с чем-то похожим на любопытство.

– У меня приказ советника королевы Джунн, – сказала Малвин приглушённым голосом, чтобы не услышала стража пиявок.

Сторми.

Каким-то образом Эйла сохранила невозмутимое выражение лица.

– Он человек, мэм?

– Да. Он поймал меня перед самым отъездом.

Значит, он действительно уехал. Это не было неожиданностью, но всё равно снова стало больно. Сторми уехал.

Так много всего произошло между их ссорой прошлой ночью и тем, что её поймали сегодня утром. У неё едва было время снова подумать о нём – или погоревать.

Потому что именно такое её охватило чувство. Это было похоже на ещё одну смерть – не такую жестокую или непонятную, как первая, но тупую, глубокую и ноющую.

– И причём здесь я, мэм?

– Он дал мне кое-что для тебя. Сказал, что ты это уронила. Просил передать тебе: "Не потеряй его снова".

Эйла вытаращила глаза, когда Малвин сунула руку в карман униформы и вытащила оттуда зелёное перо.

– Знаешь, оно ведь не твоё, – пожурила её Мэлвин. – Не знаю, зачем ты носишь его с собой, но уверена, что оно считается твоим. Тебе повезло, что советник видел, как ты его уронила, а не лорд Эзод. У тебя могли быть настоящие неприятности, девочка.