Чтение онлайн

Турмалин.

"Ты – Турмалин, – подумала она, вспомнив великолепный голубой камень, который Сиена держала в руках. – Ты – Йора, и ты – Турмалин". Казалось невероятным, что правда всё это время была рядом, сначала под воротником формы Эйлы, а затем в руках Крайер. Это не сказка.

Всё было именно так, как сказала Рози – кто-то уже изобрёл автомов до Томаса Рена, но их разработки украли. Мать Сиены изобрела и создала Йору: существо, похожее на автома Рена, но не такого. Другой прототип. Тот, у которого вместо сердца был голубой драгоценный камень, и для жизни ему не требовался сердечник.

Голубой камень. Турмалин. Источник бессмертия.

Теперь Крайер тоже поняла, что это за медальон. Сиена был мастером – может быть, любителем, но гением. Должно быть, она сделала медальон, чтобы сохранить воспоминания, а может быть, она сделала его для Лео, поскольку, похоже, в нём запечатлелся его взгляд на события, а не её.

Каким-то образом, сочетая гений и алхимию, Сиена создала и Турмалин; она вложила его в тело Йоры, чтобы та, её величайшее творение, никогда не умерла. Это было реально.

Это было реально.

О, боги!

Возможно, Турмалин не идеален – Крайер не могла забыть бездушные глаза Йоры, её пустой взгляд. Но всё же… Бессмертие, бесконечный источник… Автом, который узнает, как создать Турмалин, за одну ночь станет самым могущественным в Зулле. Кинок может стать могущественнее правителя, более могущественным, чем весь Красный Совет, другие скиры, Хранители, королева Джунн. Все до единого автомы будут ему подчиняться.

В том числе девушка, которую Крайер больше не может защитить.

"Нет, – произнёс голос в голове Крайер, такой свирепый, что ей потребовалась секунда, чтобы узнать в нём свой собственный. – Нет, её тебе не забрать с собой".

Оставалось сделать только одно. Крайер почувствовала странное спокойствие, обдумывая эту возможность. Что-то внутри уже смирилось с тем, что она сделает то, что нужно сделать, чтобы спасти Эйлу и остановить Кинока. В конце концов, всё очень просто. Она должна найти источник Турмалина раньше него.

У неё уже есть первая зацепка – медальон Сиены. А Эйла была второй. Нет на свете другого человека, который мог бы проследить историю медальона, помочь ей узнать больше о том, откуда он взялся. Была вероятность, что Эйла вообще не сможет помочь – она даже не знает о свойствах медальона, – но кроме неё у Крайер никого нет. Она единственная надежда.

Найти Эйлу.

Найти Турмалин.

Только так она сможет помешать Киноку.

Крайер прижала обе руки к груди и глубоко вдохнула. Найти Эйлу. Эта идея вызвала так много эмоций, что она не знала, как разобраться в них, на какой из них сосредоточиться. Крайер вздрогнула, закрыла глаза и сделала ещё один глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

Надо найти Эйлу. Надо предупредить её…

* * *

– Миледи, – окликнул её кучер, постучав в дверцу экипажа.

Боги, неужели они остановились? Она даже не заметила.

– Нас догнал посыльный из Варна. Для вас срочное сообщение.

Сообщение? Из Варна? Крайер распахнула дверцу экипажа, и кучер протянул ей письмо. Воск, которым оно было запечатано, был зелёным, а сама печать представляла собой отпечаток крошечного пёрышка.

Крайер снова закрыла дверь и с колотящимся сердцем трясущимися руками разорвала конверт…

Лисичка,

не беспокойся о пропавшей красной курочке. Я позаботилась о ней.

Знаю, это неприятно, но тебе придётся выйти замуж. Поверь мне, лисичка. Волк, его последователи и все продажные Красные Советники будут в одном месте... Не могу представить лучшей возможности устранить худшее из того, что стоит на нашем пути.

Не сомневайся. Верь в себя. Ты молодец.

Крайер выронила письмо из рук. Оно упало на пол кареты.

Рейка мертва, но убил её не Кинок.

Её убила королева Джунн.

Безумная Королева Варна.

И теперь Крайер увидела холодную правду: она в большей ловушке, чем когда-либо. Кинок охотится за сердцем Йоры, то есть – за Эйлой. Но если Крайер сбежит, чтобы найти Эйлу и предупредить её, она станет угрозой для королевы Джунн – такой же, какой была Рейка. Королеве не нравятся самостоятельные единицы, неконтролируемые переменные. Она на дух не выносит болтливых.

Какой бы полезной она была, Крайер вспомнила все слухи, которые когда-либо слышала о Безумной Королеве, и в глубине души поняла: Джунн не проявит к Лисе ни капли милосердия.

Крайер может рискнуть жизнью, чтобы спасти Эйлу, которая пыталась её убить. Или она может залечь на дно – устроить свадьбу, если это так надо Джунн, разобраться с Киноком и его Движением изнутри.

Это был ужасный выбор, и Крайер пришлось выбирать.

Но сейчас единственное, что она могла сделать, это раздвинуть бархатные шторы, позволить вечернему свету проникнуть в карету и позволить второй, более сокровенной истине заявить о своём присутствии в сердце. Независимо от того, что она выберет: бросит ли свою жизнь и обязанности, чтобы преследовать предательницу, или выйдет замуж за Кинока с единственной целью уничтожить Движение за Независимость – это будет прямым восстанием против отца, против Красного Совета, против своего народа. Крайер станет такой же предательницей, как Эйла, такой же беглянкой.

Такой же бунтаркой.

Что бы ни выбрала Крайер, предстоит битва, в которой нужно победить. Нет, не просто битва.

Война.

Благодарности

Кирин. Ты мой человек. Для меня большая честь познакомиться с тобой. После знакомства с тобой я стала добрее – ко всем, к самой себе. После знакомства с тобой я уже по-другому пишу и думаю о любви; я теперь люблю тоже по-другому. Любить тебя – большая честь. В следующий раз, когда захочешь поговорить о чувствах, а у меня начнётся сыпь, можешь об этом сказать. Абзаца недостаточно. Моя благодарность тебе – это всё, что я написала за последние 6 лет. Всё, что я пишу, всё, что я напишу – это благодарность тебе. Твоё существование наполняет и преображает каждую страницу. Мой человек, мой партнёр по сценарию, моя платоническая любовь, моя родственная душа, сородич зверя, спасительница заговоров, создательница миров и планов побега из апокалипсиса, а также обычных планов побега. Я бы в любой день нажарила с тобой 10 кг латкеса. Надеюсь, этим всё сказано.

Мама и папа, я хотела стать писательницей с тех пор, как мне было… сколько, четыре? – и ваша вера в меня ни разу не поколебалась. Вы ни разу не усомнились, что у меня всё получится. Вы верили в меня гораздо больше, чем я когда-либо верила в себя; когда я говорила “если", вы всегда говорили “когда". Не думаю, что это норма. Мне повезло с вами. Спасибо, что любили свою странную дочь. Спасибо, что растили меня в домах, полных книг. Спасибо, что хвалите каждую книгу. Вы мои первые читатели, мой дом. Я люблю вас.

Пьера, ты младшая, но считаю, что ты научила меня большему, чем я тебя. Ты мой образец для подражания. Ты – сочувствующая и храбрая с чертовски хорошими стихами. Не в обиду нашим родителям, но я твоя самая большая поклонница.

Тони, ты уже учишь меня новому. Как ты смеешь быть таким молодым, но таким мудрым. Помни, что я люблю тебя, помни, что я скучаю по тебе, помни, что мой дом – это твой дом, помни, что я здесь для тебя, всегда. Фиона, спасибо тебе за бесконечную любовь. Ты не обязана относиться ко мне, как к дочери, но это было так. С самого начала. Пол, спасибо тебе за всё, что ты для нас сделал; спасибо тебе за то, что ты безоговорочно рядом.