Чтение онлайн

Конечно, ответ ей известен. Этот "кто-то" хотел не просто обмануть её, но и контролировать, шантажом добиться абсолютного повиновения. Заставить её жить в постоянном страхе.

Она почувствовала тошноту.

Крайер не Ущербна. И никогда такой не была. Она совершенна – настоящий автом. У неё всё в порядке, никакая Страсть не поглощает её изнутри. Никакой любви.

– Не знаю, – сказала она, сама того не желая. – Не знаю, кому это могло понадобиться.

Собственный голос звучал так далеко, как будто она слышала его через всю Акушерню.

Она осторожно взяла собственные чертежи, снова свернула их и туго обвязала кожаным шнурком – без единой мысли в голове, если не считать слабого гула, жужжания роя саранчи. Возможно, она наконец достигла своего предела.

– Леди Крайер, – сказал Йезен.

Крайер вернула ей свиток пергамента.

– Спасибо, что всё мне разъяснила, акушерка Йезен, – сказала она. – Прошу прощения, что отняла твоё время.

– Леди Крайер...

– Кучер уже ждёт. Мне пора возвращаться. Ещё раз спасибо.

– Крайер! – сказал Йезен, хватая Крайер за рукав. Та снова повернулась к ней, настолько удивлённая тем, что человек вот так схватил её, что даже не пыталась сопротивляться. – Прежде чем вы уйдёте, позвольте вам кое-что сказать.

Крайер ждала. Глаза Йезен цвета леса в воспоминаниях Сиены, внимательно смотрели на Крайер.

– Человечность – она в поступках, миледи, – сказала Йезен, – а не в том, как вас создали.

И она отпустила рукав Крайер.

* * *

Вернувшись в карету, Крайер ничего не делала, только снова и снова вертела в руках ожерелье Эйлы. У неё вошло в привычку теребить золотую цепочку пальцами, рассматривать крошечный красный камешек на свет, тереть золотую оправу, как талисман, между пальцев, подносить камень к уху и слушать слабое тиканье его странного неорганического сердцебиения.

Она подумала, что должна избавиться от него немедленно. Он принадлежал Эйле, а она больше никогда её не увидит. До Эйлы он принадлежал Сиене, давно умершей. Крайер закончила рыться в воспоминаниях человека, которого никогда не увидит. Что бы ни побудило Сиену изготовить или заказать это ожерелье, Крайер никогда не узнает. Ей не хотелось снова видеть Сиену с этим диким, красивым, смеющимся юношей. А ещё видеть её с этим не-автомом, Йорой. Эта история могла закончиться только горем и кровью.

Однако она по-прежнему не понимала: при чём тут сердце Йоры? И почему это настолько важно для Кинока?

Закрыв глаза, Крайер держала медальон в ладонях. Она чувствовала кожей бьющееся сердце – легчайшую вибрацию.

"В последний раз," – подумала она, крепко сжимая медальон. Если она не может избавиться от любви, она поступит, как в таких случаях делают люди: расстанется. Прощай, Эйла. Она вытащила из волос костяную шпильку и осторожно уколола кончик пальца. Затем она прижала палец к красному камню и закрыла глаза.

Образы пронеслись в голове, один за другим, и она поняла, что её отбросило назад в то же воспоминание, свидетелем которого она была раньше, в тот самый момент, где оно обрывалось...

* * *

Горящий город. Здания рушатся под тяжестью пламени, дым поднимается в небо, как открытая рана. Две фигуры бегут прочь от пламени – к морю, к порту. Лео и Сиена, маленькая Клара на руках у Лео.

– ...Люди в рыбацких деревнях на юго-востоке держатся стойко, – говорит Лео, его голос, громкий и хриплый, перекрывает оглушительный рёв огня. – Нужно добраться до побережья, и мы будем в безопасности...

Они добираются до порта. В доках собирается много перепуганных людей: все они грязные и растерянные, дети плачут, родители смотрят на город с мукой на лицах. Их город, их прекрасный город, их история, их жизни – всё это разрушено. Клара шевелится в его руках, прижимается лицом к его шее. Слава богам, с ней всё в порядке.

Но что-то всё равно не так. Сиена продолжает колебаться, оглядываясь на город, на пелену дыма и пламени. Лео знает, чего она хочет. Знает, что уже слишком поздно. Но она никогда в это не поверит. Особенно, когда это касается Йоры.

Прямо на краю причала, когда морская вода плещется у их ног, Сиена останавливается как вкопанная. Она что-то держит обеими руками. Должно быть, она держала это всё время, но он не замечал. Сиена протягивает руки, показывая камень, зажатый в ладонях. Он размером со сливу, гладкий, как стекло, тёмного, головокружительного синего цвета.

– Вот, возьми, – говорит Сиена, вкладывая голубой камень в свободную руку, которой Лео не держит дочь. – Пожалуйста, просто возьми его.

– Си, что это?

Она похожа на сумасшедшую:

– Турмалин. Просто возьми его.

– Что… что это такое? Зачем он мне? Си, пожалуйста...

– Это Йора! – говорит она отчаянно, в ужасе, её голос дрожит при произнесении имени. – Пожалуйста, Лео, пожалуйста, это Йора, это её сердце, это всё, пожалуйста, просто возьми его, возьми и сохрани в безопасности. Я должна вернуться за ней, за её Проектом, я должна спасти то, что от неё осталось, но я вернусь. Обещаю.

– Нет! – говорит он. – Нет, Си, не вздумай… СИЕНА!

Но она уже бежит прочь от него и Клары, прочь из порта, обратно в горящий город. Лео кричит её имя. Клара плачет, вырываясь из его объятий, взывая к матери.

– Мама!

– Си, пожалуйста, не делай этого…

– Мама, вернись…

* * *

И тут Крайер резко очнулась, задыхаясь, чувствуя привкус жёлчи.

Она отшвырнула медальон в сторону. Он ударился о противоположную стену кареты, упал на пол к её ногам и приземлился с глухим стуком – гораздо громче, чем любой такой маленький предмет.

Крайер попыталась успокоить дыхание. Она уставилась на медальон, так невинно лежавший на полу кареты, практически сияющий, хотя бархатные занавески на окнах кареты были задёрнуты.

Это Йора. Это её сердце.

"Нет," – подумала Крайер, даже когда кусочки мозаики наконец встали на свои места.