Чтение онлайн

– Отец, пожалуйста...

– Во дворце есть шпион.

Крайер резко остановилась. Она, наконец, осмелилась посмотреть отцу в глаза, и в них по-прежнему была заметна ярость, но – не на неё. Это был далёкий гнев, направленный на кого-то другого. Правителя Эзода предали, на него напали, его обманули, и он жаждал крови. Но не её.

– Вероятно, это кто-то во дворце, – тихо сказал он. – У него есть доступ в твои покои и к твоей печати. Кто-то, кто в прошлом нарушал субординацию. Можешь вспомнить кого-нибудь, кто подходит под это описание, дочь моя?

Когда Крайер не ответила, его губы изогнулись в подобии улыбки, но ею не были.

– Я и не заметил, как ты стала даже мягче, чем я опасался. Сегодня ночью служанка пыталась убить тебя во сне. В течение нескольких месяцев, возможно, лет, она работала на Безумную Королеву, чтобы уничтожить нас всех изнутри.

– Я этого не знала… – прошептала Крайер, слишком потрясённая такими новостями, чтобы что-то ещё говорить.

Он всё понял неправильно. Пока что она в безопасности, а вот Эйла...

– Ну, теперь ты знаешь, – сказал Эзод. – И ты по-прежнему выгораживаешь её своим молчанием.

– Отец...

Эзод посмотрел на неё. Он изучал ее лицо с выражением человека, пытающегося прочесть отрывок, написанный на языке, которым он не владеет. Наконец, он медленно выдохнул.

– Неужели это я создал тебя? – пробормотал он, больше для себя, чем для неё, и Крайер поняла, что боль бывает бесконечной; нет предела боли без ран.

И она промолчала.

"Конечно," – подумала она безучастно. Отец очарован людьми. Ему нравится читать об их богах, ему нравятся их песни, их сказки и языки, их священные праздники и странные ритуалы. Но он по-прежнему смотрит на них, как на животных – быков и собак. Они не правители, не дочери. Крайер всегда это знала и будет помнить.

– Правитель, – сказал Кинок, нарушая ужасное молчание. – При всём уважении, глаза всего мира наблюдают за вами пристальнее, чем когда-либо. О сегодняшнем нападении пойдут слухи. Надо доказать всему миру, что леди Крайер жива и здорова – и что ваше положение в Зулле не пошатнулось.

– И как ты предлагаешь нам это сделать, скир? – спросил Эзод.

– Во-первых, – сказал Кинок, – придётся ускорить свадьбу. Не дадим им времени спланировать ещё одно нападение. Во-вторых, леди Крайер должна постоянно находиться под стражей. Сегодня ночью она едва спаслась, – ему так хорошо удавалось казаться обеспокоенным, что Крайер чуть не стошнило. – В-третьих, мы находим эту служанку и убиваем её.

Глаза Крайер расширились, но Эзод уже кивнул:

– Как всегда, прекрасный совет, скир Кинок, – сказал он. – Свадьба будет через неделю. Назначь четырёх лучших гвардейцев следить за леди Крайер днём и ночью. И да, Скир, найди ту служанку. Принеси мне её голову. Я хочу её видеть.

Кинок кивнул:

– Конечно, правитель.

И он вышел из комнаты, оставив Крайер и Эзода наедине.

– Отец... – начала она.

– Если ты собираешься просить о жизни служанки, дочь, я настоятельно советую тебе этого не делать.

– Я и не собиралась, – спокойно сказала Крайер. – Я не хочу ничего, кроме небольшого одолжения. Теперь, когда через неделю я выхожу замуж, разреши мне на 3 дня съездить в Акушерню, где я появилась на свет, – она проигнорировала то, как поднялись брови Эзода, и быстро продолжила: – Хочу сделать подарок будущему мужу. Когда-то это было традицией, не так ли, как охота? Невеста дарит своему суженому самодельную вещь, изящную безделушку, знак доброй воли. Позволь мне что-то подобное подарить и Киноку, как жест доброй воли и веры в наше совместное будущее. О большем я не прошу.

Забери меня отсюда. Подальше от него.

– Дочь моя, сегодня тебя чуть не убили. Ты действительно хочешь покинуть дворец?

– Я никому не скажу, куда направляюсь. Даже Киноку. Будем знать только мы с тобой. И можешь послать со мной дюжину гвардейцев. Да хоть две дюжины. Если служанка была шпионкой, кто знает, сколько ещё слуг работает на королеву? А заодно в дороге я в большей безопасности, чем здесь.

Он задумался.

– Пожалуйста, отец, – сказала Крайер. – Всего три дня.

– Ладно, – сказал Эзод. – Три дня.

* * *

В начале Войны Видов костяные твари – мягкотелые и хрупкие, достигшие брачного возраста, убивающие так же легко, как умирали их детёныши-личинки, – считали себя королями этой земли. К концу Войны небо почернело от дыма двадцати тысяч трупов, и высший Вид занял своё законное место. Эпоха автомов как простых домашних животных и собственности человечества закончилась. Началась Золотая Эра. – из книги "Эпоха Просвещения", написанной Идоной из дома Фириса, 3382960905, год 19 э.а.

24

Вот два изменения, произошедшие с тех пор, как Эйла в последний раз посещала рынок в центре Калла-дена. Во-первых, платье Люны наконец исчезло. Может быть, его разорвали в клочья любопытные чайки, а может быть, его просто унесло сильным порывом морского ветра. Неважно, как это произошло, результат был тот же: платье исчезло, а вместе с ним и призрачное присутствие Люны, которая когда-то висела, как и платье, над рыночной площадью в качестве сурового напоминания о том, что никто никогда не был в безопасности.

Второе изменение заключалось в том, что Эйла и Бенджи стали беглецами.

– Вот и он, – прошипел Бенджи ей на ухо. – Вот этот ублюдок.

Она проследила за его взглядом.

Они прятались за штабелем бочек с устрицами на рынке в Калла-дене. Это был второй рассвет с момента нападения, с тех пор как Эйла безуспешно пыталась убить Крайер. Они с Бенджи провели прошедшие день и ночь у одного из старых друзей Роуэн – рыбака, который жил в крошечной лачуге, приютившейся на изгибе прибрежных скал, которую невозможно было найти, если точно не знать, где она находится. Он узнал Бенджи в лицо и укрыл их, пока гвардейцы правителя обыскивали близлежащие деревни. Вчера они вступили в контакт с владельцем рыбной повозки, предложили ему всё, включая нескольких своих потёртых монет, плюс часы дедушки Бенджи, чтобы он закрыл глаза на то, что они заберутся в его тележку этим утром в напряжённый час перед рассветом, когда все проезжие торговцы и торговки, включая продавца рыбы, направлялись в Калла-ден на весь день, запруживая улицы. План состоял в том, чтобы провести день в деревне, купить или украсть достаточно еды для трёхдневного путешествия, а затем на закате проскользнуть обратно в повозку с рыбой. Оттуда они покинут Калла-ден под прикрытием движения и окружающих торговцев, а продавец рыбы отвезёт их в доки.

К тому времени должна будет наступить ночь – чёрные утёсы, чёрные скалы, чёрная вода. Лучшего времени для того, чтобы незаметно проникнуть на чей-нибудь корабль, не найти.

Всё шло хорошо – они стащили трёхдневный запас хлеба, солёного мяса, сухарей, бурдюки с водой. Всё шло по плану.

Но чертова повозка с рыбой в условленном месте так и не появлялась.

Они ждали на другой стороне рыночной площади, и, прищурившись, Эйла посмотрела на разносчика рыбы и подумала, что с ним что-то не так. Он двигался как-то неуверенно.