Чтение онлайн

– Он собирается уехать без нас, – прошептала она, продолжая следить за ним взглядом. – Наверное, он понял, кто мы такие.

– Пожалуйста, не высовывайся, – прошептал в ответ Бенджи.

Она рискнула взглянуть на него. Лицо его было почти полностью скрыто под капюшоном – оба позаимствовали плащи с капюшонами у рыбака, – но по тому, как он поджал губы, Эйла поняла, что ему больно. Его ранили во время нападения, гвардейца рассёк ему мечом левую икру. Порез был недостаточно глубоким, чтобы повредить что-то важное, но всё равно причинял боль. Если они не позаботятся об этом в ближайшее время, может произойти заражение, и от этого каждый шаг Бенджи становился невыносимым. От боли его губы постоянно сжимались в тонкую белую линию.

Эйла отвела взгляд. Она пыталась не думать о губах Бенджи.

Его поцелуй. Её нож. И всё это впустую.

Ей не удалось включить сигнал тревоги Крайер, но план провалился не из-за этого. Бенджи и другие повстанцы предположили, что у неё что-то пошло не так, и воспользовались шансом. Они пробрались в кабинет Кинока даже без всяких отвлекающих манёвров. Стража их не заметила. Они нашли сейф, спрятанный на книжной полке, но когда Бенджи, единственный среди них, кто умел читать на языке Создателей, взломал замок, компаса, который привёл бы их к Железному Сердцу, там не было. Они нашли нечто совершенно другое: выцветший кусок пергамента с тремя словами на нём:

Лео

Сиена

Турмалин

Имена её дедушки и бабушки и что-то ещё.

Услышав, что гвардейцы подняли тревогу, мятежники покинули кабинет, прихватив с собой кусок пергамента. Как и планировалось, они ждали Эйлу в музыкальном салоне, дико озираясь по сторонам и тяжело дыша среди безмолвных прекрасных инструментов, словно грабители в нетронутой могиле.

Эйла не знала, какое выражение было у неё на лице, когда она ворвалась в салон, но Бенджи было достаточно одного взгляда на неё.

– Крайер жива. Бежим, – сказал он остальным.

И они сбежали: через то же окно, через которое прокрались внутрь, а затем через тёмные сады, и никто из них не останавливался, пока дворцовая территория не осталась далеко позади и не затерялась среди лишённых света холмов между дворцом и окружающими фермами и деревнями. Оттуда Бенджи и Эйла отделились, переночевали в ветвях солнечной яблони какого-то фермера и ещё до рассвета добрались до хижины рыбака.

А теперь они беглецы. Это была единственная часть плана, которая прошла так, как ожидалось. Но вместо славы: компаса, дающего проход к Железному Сердцу, побеждённого Движения за Независимость Кинока, сердца Крайер в руках Эйлы (нет, пронзённого её ножом) – вместо всего этого им пришлось рассеяться. У Эйлы и Бенджи не было возможности узнать, пережили ли остальные ночь. Они были в бегах, одни, с пустыми руками, после того как отдали все деньги мужчине с повозкой для рыбы.

О, он точно собирался скрыться без них. Взять их деньги и дать дёру.

– Ублюдок, – пробормотала Эйла.

Но у неё не было возможности проклинать его дальше, потому что её внимание привлекла авария на другой стороне рынка, всего в нескольких киосках от рыбной повозки. У неё кровь застыла в жилах: стража. Их было с полдюжины, и у всех герб правителя. Пока она смотрела, один из солдат перевернул бочку, расплескав устрицы и рассол по булыжникам. Один из продавцов-людей возмущенно закричал, но другой гвардеец повалил его на землю и приставил меч к горлу.

– Нужно выбираться отсюда, – выдохнула Эйла.

– Тебе придётся мне помочь, – натянуто сказал Бенджи.

Она обхватила его рукой за спину, помогая подняться на ноги. Он тяжело опирался на неё, морщась при каждом шаге, и вместе они двинулись прочь от рыночной площади, держась в последних тенях угасающей ночи. Где-то на востоке восходящее солнце, должно быть, простирает свои руки над краем Стеорранского моря, окрашивая небо и воду в бледно-розовый цвет, похожий на блеск жемчужной пуговицы.

Эйла хотелось двух вещей. Первой была месть. Второй было то, в чём она не хотела признаваться самой себе, не могла выразить словами, потому что даже от мысли об этом её сердце превращалось в мост, рушащийся в воду, а все его осколки уносило течением чего-то гораздо более древнего и могущественного, чем она сама. Прямо сейчас у Эйлы не было ничего, кроме этих осколков. Ей нельзя проявлять слабость.

Медленно, зажав рот рукой, Эйла оставила всё, что когда-либо знала, позади себя: дворец правителя, Калла-ден, северные берега и где-то среди них деревню, в которой она родилась, Делан, – всё это теперь было у неё за спиной. Три слова снова и снова звучали в её сердце: Лео, Сиена, Турмалин. Лео и Сиена, наследие бабушки и дедушки – воспоминания в медальоне, который теперь у Крайер, а второй медальон каким-то образом заполучил Кинок.

Одно становилось ясно: нужно узнать больше о своём прошлом. Только так можно идти дальше вперёд, продолжать бороться.

И она точно знала, с чего начать. Сторми.

То есть – надо ехать в Варн, границы которого на суше были закрыты, но не на море.

– Мы почти на месте, – сказала она Бенджи, указывая взглядом на узкий переулок между двумя зданиями, где можно было переждать охрану. – С тобой всё в порядке?

Он вздрогнул:

– Со мной всё будет в порядке. Просто не останавливайся.

– Никогда, – сказала она. – Никогда.

25

По дороге в Акушерню, сидя в одиночестве в карете, Крайер пришла к одному выводу: даже после всего, что случилось, после того, что Эйла пыталась сделать, Крайер по-прежнему любит её. Может быть, она полюбила её с того самого момента, как Эйла спасла ей жизнь на утёсе много недель назад.

Крайер создали по Проекту. Она Рукотворная. Но когда Эйла впервые прикоснулась к ней, Крайер узнала, каково это – родиться.

Однажды она спросила Эйлу, на что похожа любовь.

– Не помню, – ответила Эйла, зашнуровывая ей платье.

Крайер до сих пор помнит, как грубые, мозолистые пальцы касаются её лопаток.

– Это приятно или больно? – спросила Крайер.

– По-разному, – мягкий голос Эйлы у неё на шее.

– Значит, ты всё-таки помнишь?

Такому безумию было только одно логическое объяснение: она любит Эйлу, потому что она Ущербна. Потому что у неё есть пятый Столп. Эйлу полюбила её Страсть, не сама Крайер – иначе она никогда не вела себя столь глупо, необдуманно и самонадеянно. Леди Крайер – автом. Она – наследница правителя и намерена реформировать Красный Совет, изменить законы и обычаи Зуллы. Леди Крайер никогда бы не позволила себе стать слабой и мягкотелой из-за какой-то человеческой девушки, никогда бы не пошла на предательство.

Всё это произошло только из-за пятого Столпа. По логике вещей, было только одно решение.

Его нужно удалить.

Эйле не удалось вырезать сердце Крайер, так что Крайер сделает это за неё. Ей нужно избавиться от Страсти, вырезать её из себя, как срезают гниль с фруктов. Это все равно что выжечь смертоносные споры на ветке дерева, убить его часть, чтобы остальное выжило.

Акушерня располагалась в здании, которое когда-то было человеческим собором. Это было массивное сооружение размером почти со Старый дворец, шпили которого вздымались в небо, как столбы дыма. Каждый дюйм фасада был покрыт замысловатыми узорами: сценами из древних человеческих сказок, богами и героями, картами ночного неба: планетами, созвездиями, фазами луны. Автомы, охранявшие двери, были одеты в чёрное, их лица скрывались за масками, и они слишком сильно напомнили Крайер Кинока. Когда её экипаж подъехал ближе, она невольно сжала ожерелье, нащупав большим пальцем гладкий красный камень. Каким-то образом это помогло ей успокоиться.