Чтение онлайн

Берт провел на Козьем острове еще два дня, пока не прикончил все припасы за исключением сигарет и минералки, прежде чем набрался храбрости опробовать азиатский самолет.

Но и в этом случае он не столько поднял его в воздух по своей воле, сколько пошел на поводу у обстоятельств. На то, чтобы заменить сломанные распорки взятыми с другого самолета и вернуть на место болты и гайки, ушло не больше часа. Двигатель был в рабочем состоянии и мало чем отличался от мотора современного мотоцикла. Все остальное время ушло на долгие раздумья и колебания. Воображение главным образом рисовало картину, как он шлепается в реку и, цепляясь за обломки, быстро несется к водопаду, а иногда – беспомощно висит в воздухе и летит на бешеной скорости, не в состоянии приземлиться. Разум Берта был слишком занят трудностями полета, чтобы волноваться, какой прием разъяренное войной население окажет уроженцу лондонских предместий, прибывшему с непонятной целью и без документов на азиатском самолете.

Судьба птицелицего офицера все еще вызывала у Берта остаточные угрызения совести. Его преследовала мысль о том, что искалеченный немец мог лежать в какой-нибудь ложбине или яме. Берт отделался от навязчивого представления, только тщательно обыскав весь остров.

– Да если бы я его и нашел, – рассудил он, – что бы я с ним делал? Не могу же я вышибить мозги у лежачего? А чем ему еще помочь, я не знаю.

После этого в нем проснулось обостренное чувство социальной ответственности по отношению к котенку.

– Если я улечу, бедняга сдохнет от голода. Ему придется самому ловить мышей. Кстати, они здесь вообще есть? Или птиц. Нет, он слишком мал. Совсем как я – чересчур избалован цивилизацией.

Наконец Берт сунул котенка в боковой карман, где его весьма заинтересовали следы мясной тушенки. С котенком в кармане Берт сел в седло самолета. Машина была большой и неповоротливой, совсем непохожей на велосипед, однако рычаги управления не отличались большой сложностью. Берт запустил двигатель – есть! Поерзал, чтобы придать колесу вертикальное положение, – есть! Включил гироскоп – есть! Оставалось потянуть на себя ручку.

Ручка сначала поддавалась туго, потом вдруг сдвинулась с места.

Большие крылья с обеих сторон бестолково захлопали – клик-клок, клик-клок.

Стоп! Машина катилась прямо к реке, колесо уже въехало в воду. Берт издал громкий стон и с трудом вернул рычаг в прежнее положение. Клик-клок, клик-клок – он поднимался в воздух! Самолет выдернул мокрое колесо из бурлящей воды и начал набирать высоту. Теперь уже нельзя было останавливаться, да и ни к чему! Через минуту Берт, судорожно вцепившись в ручку управления, выпучив глаза и побледнев как смерть, уже летел над перекатами, вздрагивая с каждым взмахом крыльев, поднимаясь все выше и выше.

По степени удобства и надежности аэроплан не шел ни в какое сравнение с дирижаблем. За исключением приземления, дирижабль был безукоризненно мягким транспортным средством, самолет же походил на скачущего мула, который, подпрыгнув, так и не опускался. Клик-клок, клик-клок – каждый взмах крыльев странной формы подбрасывал Берта в седле, а через полсекунды седло догоняло его, толкая под зад. В то время как дирижабль всегда двигался вместе с ветром, аэроплан сам создавал ветер либо летел против него. Именно ветер больше всего слепил пилота, заставляя его зажмуривать глаза. Берт догадался свести вместе колени под седлом и обхватить стойку ногами, иначе бы его растрясло пополам. Он все еще поднимался – на сто ярдов, на двести, на триста, все выше и выше – над пенистой, бешеной стремниной внизу. Неплохо, но каким образом перевести машину в полет по горизонтали? Он попытался вспомнить, как летали эти штуки. Нет, они не двигались по горизонтали, а только поднимались или опускались и затем парили. Черт с ним, пусть пока поднимается. Из глаз потекли слезы. Берт вытер их, рискнув на мгновение убрать одну руку с рычага управления.

Что страшнее – свалиться на землю или в воду в таком месте?

Самолет хлопал крыльями над Верхними порогами, понемногу смещаясь в направлении Буффало. Одно утешение: водопады и бешеные водовороты остались позади. Берт летел по прямой. Это было хорошо заметно. А если потребуется сделать поворот?

Ему стало почти холодно. Глаза немного привыкли к ветру, однако самолет забрался очень уж высоко. Берт вытянул шею и, моргая, посмотрел на землю. Он видел Буффало целиком с тремя большими, почерневшими от пожаров шрамами развалин и холмами за городом. Высота составляла добрых полмили, если не больше. Среди домов рядом с железнодорожным вокзалом между Ниагарой и Буффало бродили какие-то люди, дальше их было еще больше. Они муравьями входили в дома и выбегали обратно. По дороге в направлении Ниагара-Сити проплыли два автомобиля. Далеко на юге Берт увидел большой азиатский дирижабль, идущий на восток.

– О господи! – воскликнул он, отчаянно возобновив безуспешные попытки изменить направление полета. С дирижабля, однако, его не заметили, и самолет продолжал рывками набирать высоту. Ландшафт все больше напоминал географическую карту. Клик-клок, клик-клок. Над головой висел низкий туманный край облачного слоя.

Берт попробовал отжать ручку от себя. Рычаг оказал некоторое сопротивление, потом встал на место, хвост машины немедленно выпрямился, крылья распростерлись и замерли. Теперь машина скользила быстро, плавно и бесшумно. Берт снижался, лицом встречая порывы ветра, закрыв глаза на три четверти.

Еще один рычажок, который до сих пор не двигался с места, вдруг стал податлив. Берт немного повернул его вправо, и – вжик! – край левого крыла чудом приподнялся. Самолет заложил широкий правый вираж. На мгновение Берту почудилось, что машина вот-вот опрокинется и упадет. Он с некоторым трудом вернул рычажок в прежнее положение, крылья снова выровнялись.

Он повторил маневр, сделав левый поворот. Показалось, что самолет описал полный круг, отчего у него захватило дух.

– Переборщил!

Машина неслась почти вертикально вниз прямо на железнодорожную ветку и заводские корпуса. Они будто сами летели навстречу, жаждая проглотить самолет. Как видно, он слишком сильно снизился. На мгновение Берта охватило чувство велосипедиста, потерявшего управление и беспомощно несущегося под гору. Его ошарашило то, с какой быстротой приближалась земля.

– Ух! – выкрикнул он и резко потянул на себе ручку, вновь приводя в движение крылья.

Еще немного пролетев вниз по инерции, машина начала скачками набирать высоту. Берт еще раз поднялся повыше – под ним расстилался прекрасный вид на холмистые западные районы штата Нью-Йорк. Затем плавно спустился, опять поднялся и спустился в третий раз. Пролетая на высоте в четверть мили над каким-то поселком, Берт увидел разбегавшихся людей. Очевидно, жителей напугало появление в небе хищной птицы. Уж не начали ли они в него стрелять?

– Выше! – скомандовал сам себе Берт и потянул рычаг.

Машина взмыла с невероятной послушностью, как вдруг крылья словно переломились посредине. Двигатель замолчал!

Берт скорее инстинктивно, чем сознательно оттолкнул от себя ручку. Что теперь?

За несколько секунд произошло много событий, пришлось быстро соображать. Берт больше не мог набирать высоту – он скользил по воздуху, снижаясь, наступило время искать удобное место для аварийной посадки.

Он снижался со скоростью около тридцати миль в час.

Плантация лиственниц выглядела сверху пушистой и мягкой, почти как мох.

Получится ли на нее зарулить? Берт занялся управлением. Правее, левее!

Вжик! Хрусь! Самолет заскользил по макушкам деревьев, проламывая среди них борозду и зарываясь носом в острые зеленые листья и черные веточки. Машина внезапно дернулась, Берт вылетел из седла головой вперед. Раздался глухой удар, затрещали сучья, ветки больно хлестнули по лицу.

Берт застрял между стволом дерева и седлом, нога оказалась перекинутой через рычаг управления. Насколько он мог судить, дело обошлось без серьезных травм. Он сумел поменять положение и высвободить ногу, однако ветки не выдержали его веса, и Берт соскользнул вниз. Он сумел ухватиться за нижние ветки прямо под аэропланом. Воздух был пропитан приятным смолистым запахом. Оглядевшись по сторонам, Берт с превеликой осторожностью сполз, перебираясь с ветки на ветку, на усыпанную хвоей землю.