Чтение онлайн

Я стоял в центре этого застывшего ада, опираясь на свою дурацкую трость, и чувствовал, что ко мне прикованы взгляды абсолютно всех, кто был в ангаре. На меня смотрели изумлённые глаза пиратов и непонимающие красные визоры жандармских шлемов. И один, самый главный для меня взгляд, также полный непонимания — взгляд моего отца, который смотрел на меня из-за своего укрытия так, словно впервые видел.

Мой щит, моя «Эгида», еще не рассеялся до конца, он висел в воздухе над прижатыми к полу бойцами группы «Гамма», и по его полупрозрачному идеальной формы куполу ещё пробегали последние затухающие волны остаточной энергии. Он также был неопровержимой уликой моей силы, как признание, что я высек прямо в воздухе.

[СИСТЕМНЫЙ_АНАЛИЗ: Уровень_энергии: 62%. Ментальная_нагрузка: высокая.]

Консоль констатировала факт с бесстрастностью патологоанатома. Все, игра в прятки окончена, маска калеки, которую я так долго и тщательно носил, треснула и рассыпалась в прах. Под ней оказалось то, что я так отчаянно пытался скрыть.

— Что… что это за херня была? — первым тишину нарушил один из пиратов, что засел за опрокинутым грузовиком. Его голос был хриплым и полным иррационального страха. Пират смотрел не на жандармов, он смотрел на меня.

Ему никто не ответил, однако его вопрос нарушил оцепенение, словно камень, который бросили в зеркальную водную гладь, и мир снова пришёл в движение.

— Парень, кто ты, чёрт возьми?! — раздался из-под моего щита усиленный воксом шлема голос. Сержант — командир группы «Гамма» приподнялся на одном локте, не отрывая от меня взгляда, и спросил голосом, в котором не было угрозы, а только шок и отчаянная попытка вписать увиденное в свою картину мира. — Ты… ты Кинетик? Уровня Бета?

Я промолчал. Что я мог ему сказать? Что я даже не знаю, каков уровень «Бета»?

Вместо ответа я просто позволил щиту рассеяться. Он растаял в воздухе, как дым, от него осталось лишь лёгкое мерцание и запах грозы, и в этот момент я стал целью номер один для бандитов.

Снайпер. Тот самый ублюдок, что прижал группу «Гамма». Он оправился от шока первым. Для него я был не чудом, а просто новой приоритетной целью. Я даже не смотрел в его сторону, но на внутреннем экране Консоли я видел его так чётко, словно стоял в метре от него. Видел, как он, лёжа на металлическом настиле, снова вскидывает свою длинноствольную винтовку.

— Ложись! — снова заорал сержант из «Гаммы», инстинктивно понимая, что сейчас произойдёт.

Но я не лёг и даже не шелохнулся. Я продолжал стоять, опираясь на трость, и ждал.

Мир снова замедлился, и я услышал сухой и злой щелчок бойка. Увидел крошечный, почти невидимый глазу огненный цветок, который распустился на конце ствола, а потом появился сверхзвуковой хлопок пули, покинувшей ствол, и она полетела ко мне, вращаясь, разрывая воздух, неся с собой забвение.

Я не стал тратить энергию на щит, так как решил, что это было бы грубо и неэффективно, как стрелять из пушки по воробьям, поэтому вместо этого я сделал едва заметное движение пальцами вытянутой руки, словно смахивал невидимую паутину.

В десяти сантиметрах от моего лица воздух на тысячную долю секунды исказился и стал плотным, как стекло. Пуля врезалась в невидимую преграду, хотя она летела точно мне между глаз. От встречи с неожиданным препятствием её траектория изогнулась, словно пуля попала в поток быстрой реки, и ушла в стену.

Тишина, которая наступила после этого, кажется, стала еще более тяжёлой, чем в первый раз. Сказать, что все удивились, значит не сказать ничего, потому что если создание щита было демонстрацией силы, то это… это было демонстрацией абсолютно немыслимого контроля. Мои возможности были оскорблением для стрелка, ведь я не просто отразил его выстрел, но и показал снайперу, что его мастерство и его оружие, да вся его жизнь ничто, просто мелкая помеха, от которой можно отмахнуться, как от назойливой мухи.

— Мать твою… — тихо выдохнул кто-то из пиратов, и в этом его удивлённом возгласе спелись воедино ужас, отчаяние и понимание того, что сейчас все они столкнулись с чем-то за гранью их понимания и это что-то никак не вписывалось в их привычный мир.

Снайпер на мостках замер, а потом я увидел, как он бросил винтовку и в панике попятился назад, чтобы скрыться в тени.

Я медленно повернул голову в его сторону и впервые за весь бой подал голос, и он, усиленный нанитами, прозвучал не громко, но чётко и без эмоций, его услышал каждый в этом ангаре.

— Поздно.

Я поднял трость и направил её прямо на металлическую балку, на которой лежали стрелки.

` [ЗАДАЧА: Изменить_структурную_целостность_объекта. Материал: сталь. Цель: критическая_деформация.] `

Трость в моей руке едва заметно загудела, и огромная, толщиной в полметра стальная балка, на которой держалась часть крыши и мостки, со стоном, похожим на предсмертный хрип гиганта, начала изгибаться. Не было ни взрыва, ни огня. Металл просто потёк, как пластилин, и начал складываться пополам под собственной тяжестью.

Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла. Мостки под ногами пиратов накренились, и они, с отчаянными криками, посыпались вниз с пятнадцатиметровой высоты, как горох. Их падение было коротким, и глухие удары тел о бетонный пол стали последним звуком, который они услышали.

Я опустил трость.

— Группа «Гамма», — сказал я ошеломлённым жандармам всё тем же бесцветным голосом. — Огонь по пулемётному гнезду за прессом. Сектор одиннадцать-дельта. У вас есть три секунды, пока они пребывают в шоке.

Сержант вздрогнул, словно очнувшись от гипноза.

— Огонь! — рявкнул он на своих людей, и те, вскинув винтовки, открыли ураганный огонь по указанной мною цели.

Команда сержанта сработала как дефибриллятор, который вновь запустил остановившееся сердце боя. Четыре фигуры в чёрной броне, которые только что лежали на полу в ожидании смерти, вдруг одновременно, как единый механизм, вскочили на ноги. Бойцы напрочь были лишены паники или удивления, а в их движениях была отточенная эффективность профессионалов, которым дали чёткую цель.

Четыре штурмовые винтовки выстрелили практически одновременно, и с грохотом, который слился в один непрерывный, рвущий воздух звук, тотчас ударили по указанному мной сектору. Моя внутренняя карта показывала мне, как красные иглы трассеров вгрызаются в металлическое укрытие за старым прессом. Жандармы стреляли по засевшему там пулемётчику, словно вырезали его силуэт.

Секунда, потом ещё одна, и огонь прекратился так же внезапно, как и начался, а в наступившей паузе я услышал, как за прессом с глухим стуком упало что-то тяжёлое, а затем по бетонному полу с лязгом прокатился ручной пулемёт. Угроза была нейтрализована.