Чтение онлайн

— Не стоит, — сказал я с ноткой отеческой заботы в голосе.

Я видел его щит. В исполнении Хвата это была грубая, совершенно топорная программа, написанная наспех и полная уязвимостей. Вся её сила была в огромном количестве влитой в неё сырой энергии, но архитектура была примитивной. Я нашёл то, что искал —резонансную частоту, на которой его барьер был наиболее нестабилен.

[ГЕНЕРАЦИЯ_ИМПУЛЬСА. Частота: 17.4_кГц. Амплитуда: минимальная. Цель: пылевой_барьер_объекта.]

С кончика моей трости сорвалось нечто невидимое. Направленная вибрация как волна прошла по воздуху, и пылевой барьер Хвата, до этого казавшийся несокрушимым, на мгновение подёрнулся рябью, как вода в стакане, а затем лопнул. Просто лопнул, как мыльный пузырь и разбрызгал вокруг мириады гаснущих багровых искр.

Хват замер, его глаза расширились от ужаса и непонимания. Он посмотрел на свой клинок, который потускнел, от того, что потерял свою силу, а потом на свои руки.

— Как… — прошептал он.

В эту секунду сержант «Гаммы» понял всё без слов.

— Огонь! — коротко приказал он.

Четыре винтовки ударили одновременно, и тело Хвата дернулось раз, другой, третий. Громила пошатнулся, выронил из руки свой бесполезный меч и медленно, как срубленное дерево, начал заваливаться на спину. Его безумные глаза до последнего мгновения были устремлены на меня, и в них стоял немой вопрос: «Что же ты такое?».

Глухой удар массивного тела Хвата о бетонный пол стал последней точкой в этом кровавом предложении, и за этой точкой последовала тишина.

` [АНАЛИЗ: Ментальная_нагрузка: критическая. Рекомендация: немедленный_отдых.] `

Отдых. Забавно, что Консоль, будучи моим бесстрастным логичным помощником, не понимала одного: отдых навсегда для меня закончился в тот самый момент, когда я соткал из воздуха свой первый щит.

Я медленно опустил трость. Ангар, ещё минуту назад бывший ареной для кровавого балета, теперь походил на скотобойню. Всюду валялись тела вперемешку с обломками, гильзами и застывающими лужами крови. Выжившие пираты побросали оружие и теперь стояли на коленях с поднятыми руками, а жандармы быстро валили их мордой в пол и скручивали им руки за спиной.

Из-за укрытия (именно оттуда, где я его оставил) медленно и шатаясь, вышел мой отец. Он смотрел на меня, и в его глазах я видел тот же ужас, что и у пиратов, но тысячекратно усиленный любовью и непониманием, ведь он смотрел на сына, которого вырастил, и совершенно не узнавал его.

Ко мне подошёл сержант из группы «Гамма» и снял свой шлем, чтобы что-то сказать. Я увидел суровое обветренное лицо со шрамом на щеке мужчины лет сорока. Его серые уставшие глаза смотрели на меня без страха, но с огромным и даже почтительным изумлением. Он остановился в двух шагах, кашлянул и как-то неуклюже, по-солдатски обратился ко мне:

— Господин… Строганов? — такое формальное обращение словно провело черту, и я вдруг понял, что больше не был для жандармов потерпевшим, я для них стал кем-то другим.

— Просто Строганов, сержант, — тихо ответил я и почувствовал, как адреналин, благодаря которому я всё ещё держался на ногах, начинает отступать, а его место занимает усталость.

— Как скажете, — кивнул он. — От лица выживших бойцов штурмовой группы… спасибо. Вы спасли нас. Мы все были бы мертвы, если бы не вы.

— Я спасал своего отца, — отрезал я, упрямо не желая принимать благодарность, так как с моей стороны это было вовсе не геройство, а простой расчет. Их выживание было необходимым условием для нашего.

Сержант, казалось, хотел сказать что-то ещё, но в этот момент в один из проломов в стене шагнул капитан Волков.

Он был как всегда безупречен. Его серый мундир был чист, сапоги блестели даже в тусклом свете уцелевших ламп. Капитан вошёл в залитый кровью ангар, словно прогуливался по парку. За ним следовали еще двое жандармов, но они остановились у входа, а Волков медленно, не спеша, пошёл прямо по направлению ко мне.

Он не смотрел на трупы и пленных, его холодные и проницательные глаза были устремлены только на меня. Волков шёл, и бойцы в чёрной броне расступались перед ним, как вода перед ледоколом.

— Сержант, доложить обстановку, — его голос был таким же ледяным и спокойным, как всегда.

— Объект зачищен, капитан, — чётко отчеканил сержант, вытягиваясь по струнке. — Банда Хвата полностью ликвидирована. Потери с нашей стороны — четыре человека убитыми, семь раненых.

— Принято. Организуйте оцепление и вызовите следственную группу, — приказал Волков и жестом отпустил сержанта.

И вот мы остались одни посреди бетонного поля смерти. Он и я. Шахматист и фигура, которая внезапно научилась двигаться самостоятельно и не по правилам.

Капитан остановился передо мной и несколько секунд просто молча смотрел на меня. Он оценивал мой уровень угрозы, мой потенциал, мою полезность.

— Впечатляюще, — наконец произнес он.

— Я спас ваших людей. И себя, — ответил я, мой голос был хриплым от усталости и напряжения.

— Вы спасли ценный ресурс Империи, господин Строганов. Себя, — уточнил он, делая едва заметное ударение на последнем слове. — А заодно и нескольких моих подчиненных. Империя этого не забудет.

Он говорил о награде, но я слышал лязг надеваемого на шею ошейника.

— Я рад был помочь, — с сарказмом ответил я, тяжело опираясь на свою трость.

Волков натянуто улыбнулся, и это было даже страшнее, чем его обычная холодность.

— Я в этом не сомневаюсь. Ваша скрытность достойна уважения, но теперь в ней больше нет необходимости.

Он обвёл взглядом ангар, словно показывал мне сцену, создателем которой я и был.

— Ваша старая жизнь, господин Строганов, закончилась. Добро пожаловать в новую.

Я встретил его взгляд и понял всё. Что же, мой хитроумный план сработал, но даже слишком. Я хотел использовать Капитана Корпуса стражей как инструмент, а в итоге сам стал инструментом в его руках. Я вырвался из ловушки Хвата, но тут же угодил в другую, куда более прочную и незаметную. После этой бойни я больше не был ни потерпевшим, ни «интересным ресурсом», теперь я был силой, которую игнорировать Империя не могла. А сила, которую нельзя игнорировать, должна либо служить Империи, либо быть уничтоженной. И капитан Волков был тем самым человеком, который следил за тем, чтобы третьего варианта не существовало.

Да, моя маска была сброшена. Но под ней оказалось не лицо, а клеймо. Клеймо имперской собственности.

Слова Волкова о моей новой жизни повисли в воздухе. Тяжёлые и холодные, как кандалы, которых я не видел, но прекрасно понимал, что они предназначены именно мне, чтобы сковать мою душу… «Добро пожаловать в новую жизнь» — жизнь ценного актива, пронумерованного ресурса, оружия на полке арсенала Империи. Меня хотели поместить в позолоченную клетку, и я только что вырвался из одной тюрьмы, чтобы оказаться в другой, бесконечно более просторной и роскошной, но всё же тюрьме.

Ангар заполнился тихими деловитыми командами жандармов и стонами раненых пиратов, а я стоял посреди него и, опираясь на свою трость (символ не только слабости, которой у меня больше не было, но и зависимости, которую я только что приобрёл) смотрел на Волкова и думал о своих рухнувших иллюзиях. Итак, моя война за свободу только что началась, и первое сражение я уже проиграл.

И в этот самый миг, когда, казалось, наступило относительное спокойствие, раздались два странных хлопка. Они были едва слышны на фоне общего шума и на них никто не обратил внимания, но я их услышал, а моя Консоль, которая всё ещё работала в режиме повышенной готовности, зафиксировала эти хлопки как аномальные акустические всплески.