Чтение онлайн

«Ты будешь счастлива, — шепчу я в тишину комнаты, обращаясь к маленькому существу у меня внутри. — Я обещаю».

Ночью я снова вижу отца.

Но этот сон иной. В нём нет ужасающего тумана и беззвучного крика. Он стоит передо мной в нашей старой гостиной, в лучах заходящего солнца, каким я помню его с детства. В любимом потрёпанном свитере, с улыбкой в уголках глаз.

Я хочу броситься к нему, закричать, спросить о чём-то, но не могу пошевелиться.

Он смотрит на меня, и его взгляд полон безмерной печали и… предостережения. Он открывает рот, и на этот раз я слышу звук, словно прорывающийся сквозь толщу воды.

Голос его тихий, настойчивый, и каждое слово отдаётся эхом у меня в костях.

«Береги… ребёнка…»

Не «нашу девочку». Не «дочку». «Ребёнка». Слово звучит как молитва и как приговор одновременно.

«Береги его… от Тени… что идёт из глубин… Она жаждет крови…»

Он делает шаг ко мне, его образ начинает мерцать, расплываться.

«Ключ не ты… Ключ — ребёнок… Береги…»

И он исчезает. Комната погружается во тьму, но не в ту, привычную, бархатную тьму Нортана. Это иная тьма. Холодная, бездонная, лишённая даже намёка на жизнь. Из неё на меня смотрят чьи-то глаза. Не глаза. Провалы. Пустоты, жаждущие поглотить.

Я проснулась с глухим, захлёбывающимся вскриком, который так и не смогла издать. Сердце колотилось где-то в горле, ледяной пот стекал по вискам и спине. Мгновенно, ведомая инстинктом схватилась за живот, за этот маленький, тёплый выступ под одеялом.

Всё в порядке. Она спит. Я чувствую её спокойное, размеренное присутствие, её сон.

Но в ушах всё ещё гудели слова отца, наложенные на образ той бездонной пустоты.

«Береги ребёнка. От Тени… что идёт из глубин. Она жаждет крови».

Я сижу, обхватив живот руками, дрожа всем телом, и смотрю в темноту нашей спальни. Рядом тяжело и ровно дышит Нортан. Его присутствие обычно успокаивает, но сейчас даже оно не может прогнать ледяной ужас, сковавший мою душу.

Ключ — ребёнок.

Пророчество. О нём говорила мать Нортана. Он сам считал, что я — ключ. К разрушению Печати, к победе. А потом… потом мы решили, что наш ребёнок — это воплощение равновесия, результат.

Но что, если мы ошиблись?

Боже. Что значит это предостережение? От какой Тени? Откуда? Мы только что победили Инквизицию, только что начали отстраивать всё заново. Мы думали, что главная битва позади.

Я медленно, стараясь не разбудить Нортана, сползаю с кровати и подхожу к окну. Ночь за стеклом тихая и звёздная. Мортвен спит. Но где-то там, в этих самых глубинах, о которых говорил отец, шевелится зло. Нечто, что смотрело на меня пустыми глазами внутри моего кошмара. Нечто, что хочет моего ещё не рождённого ребёнка.

Я прижимаю лоб к холодному стеклу.

Нет. Никто. Никто не посмеет даже посмотреть в её сторону с дурным намерением. Ни тень из глубин, ни остатки Инквизиции, ни само правительство. Я мать. И я уже не та наивная девушка, которая боялась насадить червя на крючок.

— Я сберегу тебя, — беззвучно шепчу, глядя на своё отражение в тёмном стекле и на смутный контур живота. — Я буду беречь тебя. А если эта Тень посмеет поднять голову… мы с твоим отцом снова возьмёмся за оружие. И на этот раз мы будем сражаться не за месть и не за власть. Мы будем сражаться за тебя. До последней капли крови, до последней искры магии. До конца.

Коул Эрскен

Три дня. Три дня странной, тягучей тишины.

После возвращения от Мири Лина замкнулась. Она молчит. Сидит в комнате, которая стала её импровизированной клеткой, и смотрит в стену. Не читает. Не смотрит новости, где уже вовсю крутят её образ «дочери-героини», разоблачившей мать. Ничего. Просто сидит. Она не выходит даже ко мне на кухню. Спряталась.

Я стучу. Обед. Молчание. Оставляю поднос у двери. Через час он стоит пустой у порога. Вот и весь контакт.

Беспокоит ли это меня? Безусловно. Но чёрт возьми, это начинает бесить. Я расцениваю это как манипуляцию. Выжидание. Испытание на прочность. Она проверяет границы. Мои. И свои.

На четвёртый день, под вечер, я перестаю играть в терпеливого принца. Вхожу в её комнату без стука. Она сидит на краю кровати, в моей футболке, которая на ней болтается, и смотрит не на стену, а куда-то внутрь себя.

— Хватит, — говорю, останавливаясь в дверном проёме. Мой голос в тишине комнаты звучит резче, чем я планировал. — Хватит прятаться. Что такого тебе сказала твоя подруга? Что сломало тебя окончательно?

Она медленно поворачивает голову. Моя маленькая усталая принцесса с заплаканными глазками.

— Не Мири сломала меня, Коул. Меня сломала ты. Всё это. — Она делает широкий жест, охватывающий и комнату, и весь дом, и нашу общую историю. — То, что происходит между нами. Это не отношения. Это... патология. Зависимость. Я запуталась. Я утопаю.

Я приближаюсь к кровати, и она не отодвигается. Просто смотрит.

— Отношения бывают разными, Лина. И я не обычный принц с букетом и стихами. Я такой, какой есть. Прямой. Жёсткий. И я вижу с собой только тебя. Больше никого. Никогда не было и не будет. — Я сажусь рядом с ней, и её тело тут же напрягается, словно пружина. — И да, ты права. Тебе лучше не сопротивляться тому, что чувствуешь. Ты тянешься ко мне. Иначе почему до сих пор здесь? Почему не сбежала в свой розовый замок?

— Потому что я сломана! — Её голос срывается, в нём прорывается боль, которую она так усердно пыталась спрятать. — Я не могу справиться со всем, что на меня свалилось! Отец — палач. Мать — мучительница. Я — предательница. А ты... ты убийца. И вместо того, чтобы дать мне опереться, ты толкаешь меня в эту яму! Ты упрекаешь меня за слабость!

— Я не упрекаю. Я пытаюсь донести до твоей прекрасной головушки. Ты сильнее, чем думаешь. Просто привыкла играть роль хрупкой принцессы.

Я кладу ладонь ей на шею, не сжимая, просто касаясь. Она вздрагивает, но не убирает мою руку. Её кожа горячая.

— Я скучаю по своей принцессе, — говорю тише, проводя большим пальцем по линии её челюсти. — По той, что не боится показывать свои коготки.

— Сейчас... не время, Коул, — её голос звучит слабо, это не отказ, а мольба.

— Не играй, Лина, — мой тон становится тише, но твёрже. Я обхватываю её шею чуть сильнее, не перекрывая дыхание, просто давая почувствовать мою силу, моё право. — Со мной ты должна быть настоящей. Всегда. Перестань притворяться, что тебя волнует что-то, кроме тебя самой. Меня. Нас. Ты потрясающая. И ты это забыла.