Чтение онлайн

— Я люблю тебя, — выдыхает она мне в губы, и эти слова тихие, как шелест листвы, обжигают сильнее любого заклинания.

Слова, которые всё ещё ранят своей новизной и беззащитностью, и тем что они во мне открывают. Я не отвечаю тем же. Не могу. Вместо этого показываю — мои губы отрываются от её и начинают медленное, тщательное паломничество по телу.

Сначала я целую веки, чувствуя, как они трепетно закрываются под прикосновениями. Затем мои губы скользят к виску, к линии челюсти, находят биение жизни у неё на шее. Я прижимаюсь к этому месту, вдыхая её запах — сладкий, как мёд, с горьковатой ноткой её уникальной магии, и чувствую, как её сердце отвечает мне учащённым, громким стуком. Оно бьётся в унисон с моим, дикий барабанный бой, опровергающий всю мою холодность.

Мои поцелуи опускаются ниже, к ключице, я очерчиваю её изгиб кончиком языка, чувствуя, как её кожа покрывается мурашками. Она издаёт тихий, сдавленный вздох, когда мои губы находят грудь. Я не спешу, поклоняясь каждой её частице. Я беру сосок в рот, лаская его языком, сначала нежно, потом с возрастающей силой, заставляя её выгнуться в арку и вскрикнуть, тонкие пальцы впиваются в мои волосы, не отталкивая, а прижимая сильнее.

Я покрываю её поцелуями, как когда-то покрывал своей печатью земли и престолы. Каждое прикосновение — это клеймо, заявка, напоминание.Ты — моя. А я — твой. Это — единственная реальность, которая имеет значение.

Мы не спешим. Время теряет свою власть, растягиваясь и сгущаясь вокруг нас, подчиняясь лишь ритму нашего дыхания, биению наших сердец и языку наших тел. Я слышу каждый её вздох, каждый стон, чувствую, как она плавится под моими руками, отвечает, требует.

Когда ладонь скользит между её бёдер, она уже горячая и влажная. Я касаюсь её, и этот тихий стон — самая сладкая музыка. Мои пальцы находят клитор, и я начинаю медленные, уверенные круговые движения, изучая каждую реакцию её нутра. Она трётся о мою руку, её дыхание срывается, её бедра двигаются в унисон с моими прикосновениями. Я довожу её до края, чувствуя, как всё её тело напрягается, а затем отступаю, заставляя её стонать от разочарования.

— Нортан… — моё имя на её устах — и мольба, и приказ.

Я больше не могу ждать. Раздвигаю её ноги и занимаю положение между ними. Наши взгляды встречаются. В её глазах — ни капли сомнения, только чистое, абсолютное доверие и та самая сила, что покорила меня. Я вхожу в неё медленно, давая время принять меня, чувствуя, как каждое мышечное волокно сжигающе плотно облегает меня.

И в этот миг всё остальное перестаёт существовать. Нет войны, нет политики, нет Инквизиции, нет Владыки Тьмы и его возлюбленной. Есть только она. Тепло её тела, окружающее меня. Её дыхание на моей коже, глаза, смотрящие в мою душу. И зарождающаяся жизнь, что пульсирует где-то в глубине её, связывая нас нерасторжимыми узами.

Я начинаю двигаться. Не яростно, не властно, а с глубокой, почти ритуальной нежностью. Каждый толчок — это клятва. Каждое движение — обещание. Её ноги обвиваются вокруг моих бёдер, её пятки упираются мне в спину, подтягивая ближе и глубже. Её стоны становятся громче, отчаяннее. Она близка. Я чувствую это по тому, как сжимается её тело, по её потерянному взгляду.

Я наклоняюсь и целую, заглушая крик, когда волна оргазма накрывает её. Тело бьётся в судорогах подо мной, вокруг меня, и это ощущение, эта абсолютная, безоговорочная отдача, заставляет моё собственное семя вырваться с низким, сдавленным стоном. Я изливаюсь в неё, заполняя, помечая как свою на самом глубоком, биологическом уровне.

Мы замираем, тяжело дыша, всё ещё соединённые. Она обмякла подо мной, её пальцы бессильно лежат на моей спине. Я рядом, прижавшись лицом к её шее, вдыхаю её аромат, смешанный теперь с запахом нашего секса, нашего пота, нашей любви.

Это не была страсть. Это было утверждение бытия. Подтверждение того, что мы живы, что мы вместе, и что мы будем бороться за это до конца.

Позже, когда мы лежим переплетённые и дышим в унисон, я знаю, что мне уже пора.

Нортан

Магокар Эрскена ждёт во внутреннем дворе. Сам Коул стоит рядом, одет в тёмный костюм. Символично. Но в его глазах я читаю ту же настороженность, что и у меня.

— Владыка, — кивает он мне.

— Эрскен. Готовы играть в кошки-мышки с правительственными крысами?

— Я всегда готов, — его губы растягиваются в холодной улыбке. — Особенно когда крысы думают, что они коты.

Путь до правительственного квартала Вельдиса занимает меньше часа. Мы летим молча. Каждый погружен в свои мысли. Я откидываюсь на спинку кожаного сиденья, закрываю глаза, но не отдыхаю. Мой разум — это командный центр, а впереди — поле боя. Я прокручиваю возможные сценарии, один за другим, как шахматист, рассчитывающий ходы на двадцать шагов вперед.

Сценарий первый: Грейсон попытается давить на жалость к системе. «Стабильность», «общественный порядок», «необходимость компромисса». Предсказуемо и слабо.

Сценарий второй: попробуют шантажировать, пригрозив обнародовать какие-нибудь вырванные из контекста данные по «Солнечному Сплаву». Смешно. У меня в архивах достаточно грязи на каждого из них, чтобы похоронить их политические карьеры под многометровым слоем позора.

Сценарий третий, самый вероятный: попытка разоружить. Потребуют технологии. Потребуют роспуска моих людей.

Я мысленно раскладываю по полочкам все угрозы и рычаги давления. «Солнечный Сплав» — это не просто компания. Это не просто фабрики и лаборатории. Это нервная система и кровеносные сосуды всего города. Наши артефакты питают энергосети, стабилизируют магическую инфраструктуру, наши коммуникаторы связывают районы, наши защитные куполы прикрывают элитные кварталы. Они дышат воздухом, который я для них очищаю, и смотрят голограммы, которые я для них создаю. Они это знают. Они пользуются этим каждый день.

Но знают ли они, что для меня этот город — лишь прах и тлен? Знают ли они, что единственное, что имеет для меня ценность, спит сейчас в замке в Мортвене, и её живот выгибается под одеялом, храня наше будущее? Знают ли они, на что я готов пойти, чтобы защитить своё? Не империю. Не власть.Своё. Я готов превратить их сияющий город в груду обугленного стекла и истекающих криком развалин, если хоть одна тень ляжет на то, что мне дорого. И отстроить его заново, если это будет нужно. Они не знают. Сейчас узнают.

Магокар бесшумно приземляется на закрытой площадке. Нас встречают у входа в здание, похожее на хрустальный гроб — стерильное сооружение из стекла и полированного металла, холодное и бездушное.

Нас проводят внутрь. Стерильные белые коридоры, бесконечные, как лабиринт, где наши шаги гулко отдаются от глянцевого пола. Безликая охрана в темной униформе с пустыми глазами ведет нас, их лица не выражают ничего, кроме вымуштрованной нейтральности. Они — винтики в машине, и от них веет такой же мёртвой энергией, как от стен.