Чтение онлайн

— Что ж, приступай. Я люблю тайны.

Я глубоко вдохнула, готовясь раскрыть секрет, который мы никогда не планировали выдавать. Наверное, было наивно полагать, что мы пройдем через весь этот ад, и правда не выплывет наружу.

— Мы с Тэтчером не благословенные.

— Заинтриговала… — он приподнял бровь.

— Мы дети Олинтара.

Мортус долго изучал меня, его лицо оставалось непроницаемым.

— Громкое заявление.

— Это правда, — подтвердил Зул, впервые шагнув вперед. — Алхимическое доказательство неоспоримо. Когда я учил ее создавать оберег, тот стал золотым.

Мортус повернулся к сыну, и его взгляд был беспощаден.

— Как долго ты об этом знаешь?

— Какое-то время.

— И ты ничего не сказал.

— Это была не моя тайна, не мне было ее раскрывать.

Мортус снова повернулся ко мне.

— У Олинтара нет признанных детей среди смертных.

— «Признанных» здесь ключевое слово, — я фыркнула. — Он взял нашу мать силой. Мы стали результатом. И мы всегда точно знали, кто наш отец: отчим позаботился о том, чтобы мы понимали, что за монстр нас породил.

Мортус помедлил. На мгновение по его лицу пробежала тень боли, отразившаяся в морщинках на лбу.

— Ваша мать умерла при родах.

Это был не вопрос. Его голос стал тихим, почти нежным.

Я кивнула, не доверяя собственному голосу.

— Он мог ее спасти, — эти слова повисли между нами. Руки Мортуса сжались в кулаки, и когда его черные глаза встретились с моими, я увидела в них лишь скорбь. — Как я спас Осити.

— Но Олинтар позволил ей умереть, — сказала я дрогнувшим голосом. — Позволил ей истечь кровью, производя на свет его детей.

— Смертные заслуживают лучшего, — его голос нес в себе груз веков и бесчисленных душ, прошедших через его домен. — Подобная жестокость оставляет на живых отметины, что отдаются эхом в вечности. Я хорошо это знаю.

Я почувствовала, как Зул шевельнулся. Боль пронзила меня насквозь. Я была готова к тому, что Мортус отмахнется от этой истории, отнесется к смерти еще одной смертной женщины как к пустяку. Но он смотрел на меня так, будто ему действительно было не плевать. Будто это было злодеянием.

Он был рядом с Осити и спас ее. Потому что именно так поступают, когда любят. Спасают.

Но мы были рождены не в любви.

— Скажи мне, — продолжил Мортус спустя мгновение. — Второе Испытание в Гидратисе, твой брат уничтожил тех сирен. Тогда я подумал, что это просто защитный инстинкт. Но теперь… — он замолчал. — Он защищал эту тайну. Кровь, которую вы в себе несете.

Я промолчала. Конечно, он все понял. Они все поняли.

— Поистине мрачная истина, — пробормотал Мортус. — Нести в себе смерть матери и жестокость отца как главную тайну. Быть вынужденным скрывать не только то, кто вы есть, но и трагедию вашего появления на свет, — его взгляд снова нашел мой, и в нем промелькнуло нечто почти отеческое. — Мне жаль тебя, Тэйс Морварен. Так жить нельзя.

Я смахнула слезы.

— Я ценю это.

— Значит, ты полагаешь, что наличие общего врага делает нас союзниками, — продолжил Мортус. — Что ваша ненависть к Олинтару как-то меняет фундаментальный расчет рисков, которые представляет твой брат.

— А разве нет? — бросила я вызов. — Вы боитесь, что Тэтчер станет оружием Олинтара. Но мы презираем его. Оба. Вы правда думаете, что мой брат когда-нибудь станет служить богу, который разрушил наши жизни?

— Желание и возможности — вещи крайне разные, дитя, — он замер на полуслове, и тьма вокруг него заволновалась. — Твой брат обладает силой, какой не видели с тех пор, как среди нас ходили Первородные. Подобная мощь имеет свойство… развращать намерения.

— Вы боитесь того, кем он может стать, — настаивала я. — Но вы собираетесь уничтожить, возможно, единственное существо, способное бросить вызов Олинтару. Вы хотите пустить это прахом только из-за того, что может случится? Позвольте нам сделать то, зачем мы здесь. Дайте нам совершить свою месть. Мы все будем в выигрыше.

Мортус изучал меня своими бездонными глазами.

— Ты говоришь «мы» так, будто выживешь в грядущем.

Я вскинула подбородок.

— Может, выживу. А может, и нет. Но если выживу, не лучше ли иметь его в союзниках, чем нажить врага, убив его сестру?

Тень признания коснулась его губ.

— Ваш сын однажды сказал мне кое-что, — продолжила я, развивая успех. — У руин Первородных.

Взгляд Мортуса обострился.

— Мой сын, похоже, совершенно не способен держать язык за зубами, не так ли?

Зул скрестил руки на груди, и я услышала, как с его губ сорвался вздох.

— Он рассказал мне, как раскололся пантеон после падения Вивроса. Как некоторые из Двенадцати хотели понять, что с ним произошло, включая вас, — я встретилась с Мортусом взглядом. — Он сказал, вы верили, что Вивроса можно спасти.

Бог Смерти снова замер, но на этот раз все ощущалось иначе. Скорее задумчиво, чем угрожающе.

— Он сказал, что тогда и возникли первые политические фракции, — продолжала я. — Традиционалисты против реформаторов. Те, кто уничтожал возникающую угрозу, и те, кто стремился ее понять.

— И к чему же ты клонишь? — спросил Мортус, хотя по тону было ясно, что ответ он уже знает.

— История повторяется. Мой брат с силой Вивроса — это шанс все исправить, — я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию между нами. — Поэтому я спрашиваю вам, бог Мортус, кем вы будете на этот раз, традиционалистом? Уничтожите то, чего боитесь? Или вы все же реформатор, за которого себя выдаете?

Мортус коротко и резко рассмеялся.

— У тебя есть мужество, Тэйс Морварен. Бросать мне в лицо мои же принципы, — он продолжил ходить, но энергия в зале изменилась. — Что ж. Допустим, я склонен рассмотреть твое предложение. Но какие у меня гарантии, что твой брат разделяет твою… ясность цели?

— У меня нет ничего, кроме моего слова. Но я знаю брата лучше, чем кого-либо, — я помедлила, раздумывая. — У нас всегда была ментальная связь. Мы слышим мысли друг друга, когда находимся рядом. Но даже на расстоянии я чувствую, как он. Чувствую его преданность нашей цели.

— Весьма любопытно, — пробормотал Мортус. — Божественные близнецы часто наделены такой связью, но я никогда не видел, чтобы она проявлялась у смертных… — Мортус сделал паузу. — Скажи мне, мисс Морварен, каким ты видишь мир после падения Олинтара? К чему, по-твоему, стремится мое сопротивление?

Вопрос застал меня врасплох.

— Я… я полагала, вам нужен его трон. Править вместо него.

— Если я просто заменю одного тирана другим, зачем кому-то рисковать всем, чтобы идти за мной? — в его голосе послышалась обида. — Неужели ты столь невысокого мнения о нашем деле?