Чтение онлайн

Зул сменил позицию, встав под таким углом, что образовался идеальный треугольник. Его прежний вызов сменился сдержанностью. Поза его была расслабленной, но я читала напряжение в его плечах, настороженность в глазах. Он ждал и наблюдал, готовясь к тому, что может произойти.

— В чем проблема? — спросил Олинтар, обращая свое внимание на Талора и Сильфию с непринужденной властностью, от которой их недавний гнев казался по-детски нелепым.

Сильфиа выпрямилась, ее эфирная форма уплотнилась.

— Действия этих двоих противоречили фундаментальным аспектам нашего Испытания, — сказала она, голос ее звучал четко, несмотря на мягкость. — Они отказались говорить свою правду, затем уничтожили наших сирен и обрушили Хранилище. Было бы несправедливо, чтобы другие Благословленные раскрывали свой самый сокровенный стыд, в то время как эти двое отказались.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Зул поймал мой взгляд, и в его глазах мелькнуло резкое предупреждение. Я сжала челюсти, проглотив слова.

Олинтар перевел взгляд с одного бога на другого, выражение его лица было слегка заинтересованным.

— Напомните-ка мне точные правила вашего Испытания, — сказал он.

Талор шагнул вперед.

— Участники должны найти три ключа, достичь Хранилища и поведать свою самую темную правду, чтобы пройти дальше.

— Интересно, — Олинтар склонил голову, солнечный свет заиграл на золотых нитях, вплетенных в его темные волосы. — Были ли эти точные требования сообщены участникам до того, как они вошли в воду?

Вода у ног Талора замерла.

— Мы велели им найти ключи и достичь Хранилища.

— А требование о правде? — настаивал Олинтар, голос его был обманчиво мягким. — Было ли оно явно озвучено как правило?

Над собравшимися повисло напряженное молчание. Сильфиа и Талор быстро переглянулись.

— Участникам было сказано, что воды Меморики высвобождают скрытое под масками, — осторожно ответила Сильфиа. — Что то, что они скрывают, может стать их величайшей угрозой.

— Поэтично, — заметил Олинтар, опасная улыбка тронула его губы. — Но это, полагаю, не является четкой формулировкой правил. Вы говорили об эмоциях, об отражениях. Ни разу вы не упомянули требование исповедоваться в своих сокровенных тайнах для прохода.

— Это ясно подразумевалось… — начал Талор.

— Подразумевалось не значит объяснялось, — твердо оборвал его Олинтар. — Если вы не заявили явно, что требуется признание, то отказ от признания не может быть основанием для казни.

— И было ли явно заявлено, что они не могут убить ваших сирен? — продолжил Олинтар, в голосе его зазвучала нотка веселья.

Сильфиа, казалось, лишилась дара речи. Баланс сил сместился в тот момент, когда появился Олинтар, и они все это знали.

— Более того, — продолжил Олинтар, — я полагаю, такой поступок следует скорее прославлять, чем порицать, — его взгляд остановился на Тэтчере, и я почувствовала через нашу связь, как мой близнец напрягся. — Творческий подход перед лицом невозможного выбора — это именно то, что мы должны ценить в потенциальных вознесшихся.

Неужели он делал это раньше? — подумала я, наблюдая за неловкой тишиной, воцарившейся над собравшимися. Вмешивался ли Олинтар когда-либо в Испытания ради участника? Реакция других Легенд говорила об обратном. Это было беспрецедентно, что ясно давало понять — Тэтчер привлек внимание нашего отца так, что в голове зазвенели тревожные звоночки.

Тэйс, мне нужно тебе кое-что сказать. Только не паникуй.

Больше, чем я уже паникую?

Я был в Сандралисе. Шавор несколько раз брал меня туда.

Мое сердце замерло.

Что? Ты впервые видишь Олинтара?

Его внутренний голос вспыхнул внезапной силой, волна удивления и отвращения прокатилась по нашей связи.

Да. Боги, да. Я никогда… — его мысли прервались. — Я только мельком видел его издалека, через окна и через дворы.

Тэтчер, я кое-что узнала. Домены Войны и Порядка объединяются.

Его глаза едва заметно расширились, прежде чем он взял себя в руки.

Это объясняет всю эту активность в Сандралисе.

Никому не говори. Веди себя так, будто ничего не знаешь, — предостерегла я, внутренний голос мой был напряжен.

Что это значит? Зачем держать в секрете?

Я не знаю, но это не к добру.

Его глаза встретились с моими, лазурные радужки потемнели от беспокойства.

Как ты это узнала?

Я помедлила, затем призналась:

В Вечном Городе. Я видела, как Зул допрашивал шпиона Светоносца.

Между нами повисло мгновение тишины, пока мы осознавали последствия. Затем мое любопытство взяло верх.

Каково там? — спросила я через связь. — В Сандралисе.

Выражение лица Тэтчера дрогнуло, тень скользнула по его чертам, прежде чем он спохватился.

Странно, честно говоря.

В смысле странно?

Он переступил с ноги на ногу, взгляд его метнулся к Олинтару, прежде чем вернуться ко мне.

Для места, которое должно быть средоточием света и порядка, оно как бы… не такое. Тяжелое. Словно какой-то груз давит на все.

Что ты имеешь в виду?

Свет там… — его мысли приходили обрывками. — Он везде, да? Ослепительный. Идеальный. Но он совсем не греет.

Обрывок памяти просочился сквозь нашу связь, и передо мной возник стоящий в одиночестве в золотом коридоре Тэтчер, дрожащий, хотя купающийся в сиянии.

Иногда я стоял под прямыми солнечными лучами, чувствуя пробирающий до костей холод. Словно свет только для вида, понимаешь?

Холодок пробежал по спине, несмотря на дневную жару.

И никто это не замечал?

Если и замечали, то молчали.

Лицо Тэтчера оставалось нарочито бесстрастным, пока Олинтар продолжал разговор с Талором.