Всегда нам весело вдвоем,И, припася на завтрак булку,Опять с тобой мы удеремНа запрещенную прогулку.В дороге к нам пристанет пес,Оставивший собачью драку,Ты так доверчиво курнос,Что сразу покоришь собаку.Как хорошо весной идтиИ верить в жизнь, легко и просто.Благословенны все пути,Когда по ним идет подросток.
«Не страшна мне твоя укоризна…»
Не страшна мне твоя укоризнаЗа влюбленность простую мою,Что ты знала и знаешь, Отчизна,Про людей в приазовском краю?Так ли ты их любила, и любишь,И всегда, как детей, бережешь,Иль опять равнодушно погубишьИ потом никогда не найдешь!
«Заря краснее кумача…»
Заря краснее кумача,В рассветной мгле стоят опушки,О многолетии кричатНеугомонные кукушки.И вторит им веселый хор -Разноголосый гомон птичий.Ах, мне весна с недавних порНужна, как поцелуй девичий.И вот, мы с ней идем вдвоем,Куда - еще не знаем сами,Я с подорожным костылем,Она - с апрельскими цветами.Плывут над нами облака,В полях гуляет шалый ветер, -Светла дорога и легка,И жить легко на этом свете.А ночью мир по-Божьи прост,Деревня ждет дождей и хлеба.В моем окне так много звезд,Как будто я попал на небо.
Легион
(«Любимый, но все-таки странный)…»
«Еп Oranie 20 l'egionnaires tu'es».
(Paris is - Press)
Любимый, но все-таки странный,Приснившийся Франции сон, -И свой, и не свой - Иностранный,Единственный легион.Какая-то высшая мера,Кончая стихи, я начну:За двадцать легионеровМожно разрушить страну.
«Храня бессмертники сухие…»,
Ростов-на-Дону, 1999 г.
«Нам всем один достался жребий…»
Нам всем один достался жребий,Нас озарял один закат -Не мы ль теперь в насущном хлебеВкусили горечь всех утрат?Неискупимые потериУкором совести встают,Когда, стучась в чужие двери,Мы просим временный приют, -Своих страданий пилигримы,Скитальцы не своей вины,Твои ль, Париж, закроют дымыЛицо покинутой страныИ бесконечный дух кочевий,Неповторимые годаСгорят в твоем железном чревеИ навсегда, и без следа.
«Мой милый край, в угаре брани…»
Мой милый край, в угаре браниТебе я вымолвил - прости;Но и цветам воспоминанийНе много лет дано цвести.Какие пламенные строфыНапомнят мне мои поляИ эту степь, где бродят дрофыВ сухом разливе ковыля;Кто дали мглистые раздвинет -Унылых лет глухую сень -И снова горечью полыниДохнет в лицо горячий день -Набат станиц, орудий гулы,Крещенье первого огня,Когда судьба меня швырнулаОт парты прямо на коня.
Дневка
Июльский день. Овраг. Криница.От зноя пересохший пруд.Стреноженная кобылица,Звеня железом крепких пут,Бредет на жарком косогореВ сухих колючках будяка,И звону пут печально вторитЛенивый посвист кулика.О, сонный полдень летней дневки!И вспомню ль я иные дни,Под грушей лежа на поддевкеВ неосвежающей тени,Когда зовет к глухим дремотамСвоим журчанием родникИ остро пахнет конским потомНа солнце сохнущий потник.1929
Парад
Флагами город украшенВ память победной войны -Старая дружба, без нашей,Сразу забытой страны.Что ж, может быть, так и надоНам, распятым судьбой…Выйду на праздник парадаВместе с парижской толпой,Вижу, как ветер полощетФлаги в срывах дождя;Круглую людную площадь,Пеструю свиту вождя;Запомню звездное знамя,Рослый, веселый народИ легкое сизое пламяВ сквозящем просвете ворот.1929
Курган
П.Н. Краснову
Не надо никакого мне срока, -Вообще, ничего не дано,Порыжела от зноя толока,Одиноко я еду давно;Запылилось истертое стремя,Ослабел у подпруги ремень, -Ожидал слишком долгое времяЯ лишь этот единственный день.Здравствуй, горькая радость возврата,Возвращенная мне, наконец,Эта степь, эта дикая мята,Задурманивший сердце чабрец, -Здравствуй, грусть опоздавших наследий,Недалекий последний мой стан:На закатной тускнеющей медиОдинокий, высокий курган!1938
На мосту
Anne de Kerbriand
Вы говорили о Бретани,Тысячелетняя тоска,Казалось вам, понятней станетПростому сердцу казака.И, все изведавши на свете,Считать родным я был готовНепрекращающийся ветерУ Финистерских берегов.Не все равно ль, чему поверить,Страну какую полюбить,Невероятные потериНа сутки радостно забыть?И пусть ребяческой затееЯ завтра сам не буду рад, -Для нас сегодня пламенеетНад Сеной медленный закат.И на пустом закатном фонеВ сияющую пустоту,Крылатые стремятся кониНа императорском мосту.1930
«На солнце, в мартовских садах…»
На солнце, в мартовских садах,Еще сырых и обнаженных,Сидят на постланных коврахПринарядившиеся жены.Ох, как недолог бабий век,Девичий век того короче, -Парчовый бабкин кубелекНа внучке нов еще и прочен.Последний лед в реке идетИ солнце греет плечи жарко;Старшинским женам мед несетЯсырка - пленная татарка.Весь город ждет и жены ждут,Когда с раската грянет пушка,Но в ожиданье там и тутГуляет пенистая кружка.А старики все у рекиГлядят толпой на половодье -Из-под Азова казакиС добычей приплывут сегодня.Моя река, мой край родной,Моих прабабок эта сказка,И этот ветер голубойСредневекового Черкасска.1938
Два креста
Отцу Николаю Иванову
Не георгиевский, а нательный крест,Медный, на простом гайтане,Памятью родимых местНикогда напоминать не перестанет;Но и крест, полученный в бою,Точно друг, и беспокойный, и горячий,Все твердит, что молодость своюЯ не мог бы начинать иначе.И чем далее, тем густее кровь, -Кто же дал мне эту кровь, такую? -Горше неизжитая любовь,Неуемней сердце казакует.Что теперь и у кого мне взять?Верный православной вере,Ни на что я не могу менятьСвой старочеркасский ерик.