Сотни лет! Какой недолгий срокДля степи. И снова на курганеУ своей норы свистит сурок,Как свистел еще при Чингиз-хане.Где-то здесь стоял его шатер,Веял ветер бобылевыми хвостами,Поднебесный голубой просторИ костров приземистое пламя.Приводили молодых рабынь,Горячо пропахнувших полынью,Так, что даже до сих пор полыньПахнет одуряющей рабыней.Тот же ветер. Тот же свист суркаО степном тысячелетнем счастье,И закатные проходят облакаТабуном коней священной масти.
«Как молния ночь озарила…»
Как молния ночь озарила,Так все осветила любовь…Еще не просохли чернилаМоих неокрепших стихов,И вот, как без зерен солома,Становятся эти стихи,Грузнее железного лома,Как щебень мертвы и сухи.И вот, я уже им не верю.И, ненавидя, страшусь…Никто не разделит потерю,Ни с чем не сравнимую грусть.
«Читаю историю Рима…»
Читаю историю Рима.Никто ее толком не знает.Полдневное солнце пылает,Как раньше, неукротимо.Над Римом, над миром, над намиПылает полдневное пламя.Триумфы. Арены. От гулаОглох на песке гладиатор,А в ложе сидит император,Какой-нибудь там Калигула,Кому-то пришедший на смену,Устало глядит на арену.И все победила усталость.И вот ничего не осталось.Какое-то римское право,Какая-то смутная слава,Какая-то грусть, но не жалость.Мне дочь принесла ежевику,Богат ее маленький остров,Куда мы приехали простоДля ежегодных каникул.И, легче случайного дыма,Исчезла история Рима.
«Родимый Край»,
г.Париж (Франция),
№ 70, май-июнь 1967 г.
Дума
(перевод с калмыцкого)
Солнце, как ни было бы жарко,С материнской теплотой не имеет сравненья.Друг, как бы ни был он хорош,С родственником не имеет сравненья.Чужая земля, как бы ни была хороша,С Родиной нет ей сравненья.Родина, как бы ни была далека,Никогда не удаляется от думы.
Из архивного собрания
И.И. Туроверовой
«Ах, Боже мой, как это мило…»
Ах, Боже мой, как это мило,Какое счастье мне дано.В одной руке держу чернила,В другой - веселое вино,И вновь я полон вдохновенийИ для стихов, и для труда.Спасибо Вам, мой юный гений,Ваш благодарный навсегда.
«Конь горяч, и норовист, и молод…»
Конь горяч, и норовист, и молод,Конь еще не верит седоку, -С этим чертом не распустишь поводНе подремлешь, наклонившись на луку.27 июня 1944
«Зачем нам быть в пресветлом стане…»
Зачем нам быть в пресветлом станеИль в вечной адской полумгле?Зачем нам выдано заранее,Что мы лишь гости на земле?Все, что оно дает - приемлю,И все люблю, и все пою,И не забуду эту землюНи в адском пекле, ни в раю.И все испытанные муки,И все божественные сныНе умолят моей разлуки,Моей любви земной весны.Почувствую я дуновеньеЗа той таинственной чертой,Куда - хотя бы на мгновенье -Не заглянул никто живой.17 ноября 1944
Военщина
1
«Я из Африки принес…»
Я из Африки принесГолубую лихорадку,Я в Париж к себе привезДеревянную лошадку.Иностранный легион.Первый конный полк. Конечно,Самый лучший эскадрон,На рысях ушедший в вечность.
2
«Восемь строчек завещанья…»
Восемь строчек завещаньяК уцелевшим другам, чтобВ неизбежный день прощаньяПоложили мне на гробСинеглазую фуражкуАтаманского полка,А прадедовскую шашкуС лентой алой темляка.24 февраля 1967
Улица
Был полдень не жарок,Париж не в бреду.Целуется параУ всех на виду.Есть нежность и муки,И сдержанный пыл.От уличной скукиЯ снова запил.1966
«Всегда найдется, чем помочь…»
Всегда найдется, чем помочь,И словом, и делами,И пусть опять приходит ночьС бессонными глазами.Она другим еще темней,Настолько мир им тесен,Что будто нет живых людей,И нет чудесных песен.Ведь только у слепых в ночиНет близкого рассвета.И, ради Бога, не молчи:Он не простит нам это!
Два восьмистишия
1
«He считаю постаревшие года…»
Jour o`uj'abdiguerai, sur le fun`ebre ab^im.
L’espace et cette chair o`u j’'etais prison.
Vinsent Murelli
He считаю постаревшие года,Только дни неделями считаю,В никуда опять я улетаю,Снова возвращаюсь в никуда.И среди моих последних странствийПо необитаемым местам,Все еще живу в пространстве,Но, пожалуй, ближе к небесам.
2
«Я не знал, что одинаково…»
Я не знал, что одинаковоБьется сердце у тебя и у меня,Я не знал, что лестница ИаковаТак похожа на крылатого коня.В этом легком и счастливом расставанииИ с землей, и с жизнью, и с тобой -До свиданья, только до свиданияВ неизбежной встрече мировой.
«О сроках ведает один Всевышний Бог!..»
О сроках ведает один Всевышний Бог!Но нечего таиться и бояться, -На перекрестке всех дорогНам надо устоять и удержаться.Не даром - кровь, и муки, и гроба,Скупые слезы казаков - не даром!Как ветер зерна, так и нас судьбаНад всем земным пораскидала шаром.И надо не страшиться помирать,И знать, за что еще придется биться.У нас ведь есть глагол: «казаковать»,Что значит: никогда не измениться.И тайной музыкой казачьих рек,И песнями ветров над ними,Мы крещены из века в век,Из рода в род мы рождены родными.Пройдет орда. И вырастет трава,Дубок расправится, грозою смятый.Над нами вечные покровы Покрова:Любить все человечество как брата.Придет пора. И будет край роднойОт вод Хопра и до калмыцких станов,Где плакал над последней целинойМой друг Бадьма Наранович Уланов.