ЖАНРЫ

«Возвращается ветер на круги свои…». Стихотворения и поэмы
Шрифт:

«Он был пришельцем из другого света…»

Он был пришельцем из другого света, Стихами одержимый караим, И ангел был особенного цвета, Как ночью озаренный дым. Тифозный бред. Теплушка. Человечий Призыв о нежности в семнадцатом году. Снега, снега. И ангельские речи В сорокоградусном бреду. 1957

«Не влюбленность, а любовь и жалость…»

Не влюбленность, а любовь и жалость, Не весна, а осень впереди: Очень кратковременная старость, С очень краткой жизнью позади. Только жить, как верится и снится, Только не считать года, И в Париже, где чудесные больницы, Не лечиться никогда. 1957

«У тебя свои заботы…»

У тебя свои заботы. У меня свои забавы. Расходиться? Что ты, что ты: Оба мы с тобой неправы. И не может одинаков Жребий быть у нас с тобою - У меня молчит собака, У тебя собака воет. Значит, так и надо. Что же Огорчаться по-пустому, Каждый пусть живет, как может, А никак не по-другому. 1957

В лесу

Я гадал в лесу: когда же, Наконец, меня уважишь И приедешь к старику? Но болтунья и пустушка, В этот странный день кукушка Онемела на суку. Дивные бывают вещи. Обратился к птице вещей, Чтоб узнать, на сколько дней К новой хижине моей Ты приедешь. «Никогда!» - Каркнул ворон. «Навсегда!» - Отвечал я ворону, Отвернувшись в сторону. 1958

«Милый мальчик с грустными глазами…»

Милый мальчик с грустными глазами, Милый пальчик ангельской руки; Никого знакомых между нами Нет, напоминающих таких. И хмельней вина моя отрада - Знать и негодуя, и любя, Что, когда мне жить не станет надо, Жизнь едва начнется для тебя. 1958

«Нельзя все время пировать…»

Нельзя все время пировать, Нельзя все время ликовать И знать, что только жду я Вина и поцелуя. Нельзя! Но, может быть, потом, За незамеченным трудом Свою увижу тень я - Ненужные сомненья. 1959

«За стихов нежданное начало…»

За стихов нежданное начало, Музыку нежданную стихов, Проплывающих над нами без причала, На стихи похожих облаков, - Я не знаю, - за цветочки ль эти, Беленький горошек у межи, Только стоит жить на этом свете, Долго еще стоит жить. 1959

«Где мой отец?..»

– Где мой отец? – Он на войне, – Но нет войны! – Она все длится. – Но мне отец опять приснится. Где мой отец? – Ах, перестань! – Его я часто вспоминаю, Он где-то близко. – Перестань: Я ничего о нем не знаю. 1959

Ночь

Роману Гуль

Снег в ночи светился на скале. Под скалою, в сакле, перебранка. Негритянка ела белый хлеб, Пушкинская мама, негритянка. Лермонтову было не до сна, Ангелы метались в поднебесье. В преисподней волновался сатана, Собираясь Тютчева повесить. Было все как будто невпопад. И, событий в мире не касаясь, Звездный низвергался водопад, Над землей все выше поднимаясь. 1959

Полустанок

На каком-то полустанке Ни часов, ни расписаний, Удивительно бесшумно Пролетают поезда. Сновиденческое место Предназначенных свиданий, Всех, кого сюда приводит Путеводная звезда. Может длиться ожиданье Очень долго. На мгновенье Остановится курьерский, Содрогаясь, весь в пару. Снег да ветер! Расставанье, После долгих лет разлуки, Европейских променадов, Вновь в снегах и на ветру. –  На Кавказ! –  Стокгольм! На Вислу! Ты опять на Монпарнассе? Сумасшедший поезд свистнул И умчался восвояси. 1959

В кафе

Что лучше может быть пустынного кафе Под вечер на окраине Парижа. Париж лежит на голубой софе И ничего не видит и не слышит Направо от меня. И я гляжу в окно: Его тысячелетний профиль Увидеть всем уже пора давно Отсюда. Ром, крепчайший кофе Ему под стать, да и тебе под стать, Стареющий пришелец без возврата; Вот только б вспомнить, записать, Что снилось мне на родине когда-то. И на углу трактирного стола Пишу, что дома не писалось, Что ты жива, не умерла, Как мне случайно показалось. 1959

Каникулы

1

«Мне тайный голос говорил…»

Тикусе В. Федоровой

Мне тайный голос говорил: «Не убивай - беда случится!» И руку мне остановил Пред к смерти обреченной птицей. Но мой парижский карабин Был этим очень недоволен: «Ты мне уже не господин, Ты надо мной теперь не волен». И вспыхнул спор со всех сторон. О, неуемная природа! И к дубу я прибил картон С изображением урода. Мой карабин, пора: стрельба! Мы всаживали пулю в пулю. Железный друг, твоя судьба Вся расстрелялася в июле. И дуб все пули принимал И только шелестел над нами О том, что кончен наш привал, Тысячелетними ветвями.

2

«Господи, сколько счастливых…»

Господи, сколько счастливых И одиноких людей. Опадают созревшие сливы Во французской деревне моей. И соседка - из прошлого века - Все твердит о своей красоте, Все летает на крыльях калека На невидимой нам высоте.

3

«Опять приют знакомых мест…»

Опять приют знакомых мест. Иду заросшею тропою. И юный дождь, и старый лес Шумят о жизни надо мною. Зайду под дуб, и нет дождя. Ах, эти капли дождевые, Шуршащие, поющие, живые, Победные над ветхостью плаща. 1960
Поделиться с друзьями: