ЖАНРЫ

«Возвращается ветер на круги свои…». Стихотворения и поэмы
Шрифт:

2

«Мне обезьяна вытащила счастье…»

Мне обезьяна вытащила счастье, Бумажку голубую, и на ней Написано: Созвездье Водолей Вас сохранит от всякого несчастья. Одиннадцатый месяц… Зодиак… Что знаю я об этом Водолее? Но вот поверил, и поверил так, Что стало все вокруг меня светлее, И нет злодеев и плохих людей. И ты стоишь у дома на подъезде Веселой памятью давно минувших дней, Сиявших нам на родине созвездий.

3

«Снова дивные затеи…»

Снова дивные затеи, И арена, и лакеи; Ты взлетаешь над толпой Акробаткой цирковой. Не звучит смешное слово И боится старый клоун: Недостаточно высок Полотняный потолок. Все тревожней скрип трапеций, Все счастливей бьется сердце И, в сиянье голубом, Ты уже за потолком. Боже мой, как небо звездно! Никогда еще не поздно - На землю, домой, Вниз головой.

4

«Предпраздничная давка…»

Предпраздничная давка, И в детской толчее Теперь любая лавка В архангельском луче. Картонная корона, Улыбка на устах, Французская мадонна С младенцем на руках. И дети, дети, дети Несметною толпой, Как жизнь, как звезды эти В Париже надо мной. 1952-1953

Водоем

Как хорошо! Шумит вода, В дубраве горлица воркует, Недаром мы пришли сюда, И ветер нас с тобой целует. Как хорошо! И мы уйдем, И вместо нас придут другие. Беды не будет: в водоем Слетают капли дождевые. 1953

Память

In vino veritas

Чем себя утешить? Только память - Идол неразлучный мой - Жаркое повстанческое знамя Поднимает на вершине снеговой. Чем себя потешить? Только этим, Бедняку доступнейшим вином: Десять строк у стойки, на рассвете В дивном одиночестве моем. 1953

Баллада

Страшное дело. Черная ночь. С ведьмой жила черноокая дочь. Дева была холоднее, чем лед. А под окошком, всю ночь напролет, Старая ведьма водила коня: Конь мой потом не глядел на меня. 1953

«Святого Лазаря вокзал…»

Святого Лазаря вокзал, И звездная дорога, Опять на поезд опоздал, Задумавшись немного. Опять уходят поезда И с грохотом, и с дымом, Но путеводная звезда Меня уводит мимо. 1953

«Печальный день, похожий на разлуку…»

Печальный день, похожий на разлуку, Ушел в туман и не придет назад. Уже не видя, узнаю по звуку Начавшийся в тумане листопад, - Каким-то чудом долетевший шорох Внезапно сиротеющих лесов, Какой-то сонный отголосок хора Таинственных древесных голосов. 1953

Бунт

Качаясь на плотах, висели казаки, Спускаясь вниз по Дону караваном Судов, еще не виданных в степи. Река несла их бережно. В пустыне Все было тихо. За Пяти-избянской Плоты пошли быстрее. По низовью Встречали их достойно казаки Церковным звоном. На юртах Черкасска, У берегов стоял большой майдан, На все майданы непохожий. Молча Все разом опустились на колени: Земной поклон плывущим казакам. 1954

Кукан

Разрозовевшийся восток, Заветный час подходит ближе, Заволновался поплавок, Который был так неподвижен. Любить легко, но надо знать - Всему есть опыт и наука; Нельзя лещенка подсекать, Когда клюет большая щука. Непрекращающийся клев Надежд веселых не обманет. О, как велик уже улов, У ног плывущий на кукане! Неспешно пролетает день, Похожий на большую птицу, И вечер - розовый плетень - Зовет к покою прислониться, Колышет медленную зыбь, Кукан баюкает на зыби… Я выпущу на волю рыб, Верну свободу каждой рыбе. Но мой порыв пойдет ли впрок, Напомнит им о смерти либо? Не поведет ли поплавок Уже наказанная рыба? Вот так, побывшие в плену Не сразу доверяют воле, И пережившие войну Опять твердят о ратном поле. 1954

Вертеп

В самой темной, снежной, непробудной, Бесконечно затянувшейся ночи Вдруг почувствовать торжественно и чудно Глазу недоступные лучи. Вдруг увидеть голубые дверцы В тот вертеп, где расступилась тьма, И твое младенческое сердце, Двухтысячелетняя зима. 1955

Кузнечик

Все мы с детства знаем: к Рождеству Все на свете и чудесней, и добрее. Снег, упавший на опавшую листву, Под листвой кузнечика согреет. И на елках, зеленеющих вокруг, Разноцветные зажгутся свечи. Рождество, мой музыкальный друг. Рождество, мой дорогой кузнечик. И скрипач весною с торжеством Воскресение прославит в песне. Все мы с детства знаем: Рождеством Все необычайней и чудесней. 1955

«Веял ветер. Осыпался колос…»

Веял ветер. Осыпался колос. Среди звезд плыла на юг комета. Был твой нежный, потаенный голос Голосом с другого света. Перечислены давно все звезды, Наливаются и осыпаются колосья; Но как редко сквозь привычный воздух Ветер музыку нездешнюю доносит. 1956

«О главном, непокорном - о стихах…»

О главном, непокорном - о стихах, О ненаглядном - о природе, Вновь расцветающих цветах, О драгоценном - о свободе Ты говорил. Сибирских лагерей Вотще осталось угнетенье. Христос Воскрес! И все нежней Ты веришь в праздник воскресенья. 1956

«По крутогорью бродят овцы…»

По крутогорью бродят овцы, Ища промерзлую траву. Туманный день. Не греет солнце. Палю костер и пса зову. Иди, мой пес, сюда погреться. Смотри, какая благодать! Вот так бы сердцу разгореться И никогда не остывать. 1957

«Мы глохнем к старости и ощущаем хуже…»

Мы глохнем к старости и ощущаем хуже Весь этот мир и всех его людей, Смеемся невпопад и невпопад мы тужим, В плену своих навязчивых идей, Которым грош цена. Скудеющие души. Воспоминания опять ведут туда, Где отчий дом, наверное, разрушен, И мы уже забыты навсегда. Воспоминания… Но вот, В пролет разрушенного дома Вдруг засияет небосвод Так неожиданно знакомо, С такой степною простотой, Что ничего уже не надо, Ни мертвых, ни живых, ни сада, Где мы увиделись с тобой. 1957

«Я хочу устать…»

Я хочу устать. Чтобы спать и спать. Но опять во сне Ты идешь ко мне И лежишь со мной До утра живой. Не прощанье, только до свиданья, Никакой нет тайны гробовой, Только потаенное свиданье, Все, что хочешь, только не покой. 1957

«Есть что-то оскорбительное в том…»

Есть что-то оскорбительное в том, Что этот наглый и беспутный ветер Ломает розы и летит потом Для новых буйств на беззащитном свете. 1957
Поделиться с друзьями: