Как будто бы, я в Петербурге.На службу опять не пойду.Сижу на скамье в Люксембурге,В древнейшем парижском саду.И хор, исключительно птичий,Поет, не уставая:У нас Катерина Медичи,У вас Катерина другая.1960
Осенний день
Осенний день в окрестностях Парижа.Газон. В окне необычайный свет,Который окончательно пронижетТебя, спустя еще немного лет.И ничего не трогать и не двигатьРешаешь ты, мой книжник-чудодей,И прошлое, как адресная книга,Уже несуществующих людей.1960
Лазарет
1
«Уезжаю сегодня в карете…»
Уезжаю сегодня в карете -Ненадолго, на несколько дней.Это Лазарь в моем лазаретеЗапрягает в карету коней.Запрягает, потом распрягает:Запретил чужестранствия врач.Кони знают, а Лазарь не знает,Что такое беспомощный плач.
2
«Как хорошо: я должен покидать…»
Как хорошо: я должен покидатьСвою тюрьму, свою больницу.Мне жаль уже свою кроватьИ одиночную темницу,Где, за решетчатым окном,Стоит такой же скучный дом.Нельзя все время есть да спать,Не волноваться, не стремиться.Куда? Не знаю. Но опять,Когда припадок повторится,Вернусь я с нежностью сюдаУже надолго - навсегда!Господи, сколько калекЗдесь остается навек.
3
«Я еще не меняюсь в лице…»
– Вы были в Африке?
– Я служил в Легионе!
Из парижских разговоров
Я еще не меняюсь в лице,Но теряю последние силы:Это редкая муха ЦецеВ легионе меня укусила.Это значит: приходит пораС концом примириться железней.Удивляются все доктораНеизлечимой болезни.Это значит: не спать, а дремать,Не прося у людей состраданья.Кто смерть? Ах, покойная матьВызывает меня на свиданье.
4
«Хорошо, что кончается время…»
Хорошо, что кончается времяУ каких-то воздушных перил.Я казачье старинное стремяПод подушку себе положил.Ничего мне больше не снится,Стал мой мир изумительно прост.И босяк с хризантемой в петлицеМеня увлекает под мост.1961
«Только розы из Шираза…»
Ты пьян, Хайям,
И это - хорошо.
Омар Хайям (†1123)
Только розы из Шираза, и фантазия.Воспоминаньями могилы поросли.Персики, и Персия, и Азия.Первопричастница земли.Азия, поэзия! ТысячелетияПред тобой стоят. И постоят еще.Ты прав, Хайям, в своем великолепии.Ты пьян, Хайям, и это - хорошо.1961
Cом
Как рыба, плавать в глубинеИ Божий свет не видеть,Как черный сом, лежать на днеИ солнце ненавидеть.Как человечий легкий рок,К созвездьям поднимаясь,Лететь назад, лететь в проток,Крестясь и чертыхаясь.Как… Я не знаю. Но потом,По-братски сдвинув плечи,Лежат на дне и черный сом,И остов человечий.1961
Зима
1
«Все верит в молодость свою…»
Все верит в молодость свою,Которую никто не знает. «Была зима. Я был в бою. И снег уже не тает!»Побойся Бога: тает снег. «Возможно. И, порою, Я верю в это. Ах, набегКорниловской зимою».
2
«Уезжала на работу мать…»
Уезжала на работу мать,Ежедневную тяжелую работу.Как же ей ребеночка не взять,На работу - лучезарную заботу.Возвращалась мать домой. УсталоСпал ребенок на коленях. Как всегда,За окном автобуса сиялаТа же Вифлеемская звезда.1962
«Что возразить тебе? Ах, бесполезно!..»
Что возразить тебе? Ах, бесполезно!В потоке жалоб и угрозУже дрожит единственный, железныйМой в этой жизни нерушимый мост.Все вверх ногами в сокрушительном потоке:Обломки покаяний и грехов,Дела и люди - строки, строки,Тобой переиначенных стихов.Любовь к стихам - чудесная обуза,Любовь к стихам - крушенье и беда.И мечется испуганная муза,Сгорая от девичьего стыда.1962
«Дочь моя жила на воле…»
Дочь моя жила на воле:Приальпийские леса,И, на память о Тироле,Мне подарок привезла.Ах, тирольская избушка!Не избушка, а часы.В них живет моя кукушкаИзумительной красы.Не на гибель, а на счастьеПрокукуй мои года.Кто ты, неизвестный мастер?Не узнаю никогда.Не страшна тому черная ночь,У кого есть взрослая дочь.1962
«Мне стыдно поднимать глаза…»
Мне стыдно поднимать глазаНа самохвальные писанья.Была гроза, прошла гроза -Остались лишь воспоминанья;И вот, во имя новых гроз,В молниеносной передышке,Пиши о том, что перенесВ крови, в слезах - не понаслышке.1962
«Каждый день - одно и то же…»
«Каждый день - одно и то же.Бесконечны вечера,И сегодня так похожеНа бездарное вчера.Каждый день и каждый вечер…»– Ну-ка, Муза, погоди:Расцелованные плечи,Ночь, и мальчик на груди.1962