Возвращение Тени
Шрифт:
Этот отрывок, вплоть до «Ступайте теперь с моим благословением», был отвергнут, и новая версия написана чернилами на отдельном листе; этот второй текст совпадает с прощальной речью Тома в FR, с. 159 («Том даст вам добрый совет…»), но здесь он выписан стихотворными строками и с такими отличиями: «достойный хозяин» — Барнабас Баттербур, а не Барлиман, и отсылка к нему сопровождается такими строками:
He knows Tom Bombadil, and Tom’s name will help you.
Say ‘Tom sent us here’ and he will treat you kindly.
There you can sleep sound, and afterwards the morning
Will speed you upon your way. Go now with my blessing!
Keep up your merry hearts, and ride to meet your fortune!
Он знает Тома Бомбадила, и Томово имя вам поможет.
Скажите: «Том прислал нас сюда» — и он встретит вас радушно.
Там вы уснёте крепко, а после поутру рассвет
Споро отправит вас в путь. Ступайте теперь с моим благословением!
Храните сердца весёлыми и скачите навстречу удаче!
Что эти переделки позднее первого карандашного черновика следующей главы, видно из того, что на всём протяжении того черновика трактирщика звали Тимоти Тайтус, ещё не Барнабас Баттербур (с. 140, примеч. 3).
Конец этой главы снова надписан чернилами, но, насколько я могу разобрать, лишь чтобы прояснить почти нечитаемый карандашный текст:
Хоббиты стояли и глядели ему вслед, пока он не скрылся. Затем, с тяжёлым сердцем (несмотря на его ободрение), они сели на пони, не без оглядок назад вдоль Дороги, и медленно тронулись в вечер. Они не пели, не разговаривали и не обсуждали события прошлой ночи, а молча брели вперёд. Бинго и Мерри ехали впереди, Одо и Фродо, ведя запасного пони, — позади.
Совсем стемнело, прежде чем они увидели огоньки, мерцающие в некотором отдалении впереди. Перед ними вздымался Холм Бри, преграждая путь, тёмным склоном на фоне туманных звёзд, и под ним, на западной его стороне, уютно гнездилась деревенька.
Глава 8. ПРИБЫТИЕ В БРИ
Мой отец без перерыва перешёл к описанию жителей Бри. Впоследствии он надписал первоначальный карандашный текст чернилами, и в этом виде, по необходимости, я и привожу его здесь.[1]
В некотором смысле небольшая — в ней было, пожалуй, около пятидесяти домов на склоне холма и большой трактир из-за движения по Дороге (хотя теперь оно стало меньше прежнего). Но на деле это была деревня, выстроенная Большим Народом, — главным образом (ближайшее к Ширу оседлое поселение этого рослого и загадочного племени). Немногие в те дни селились так далеко на Западе, и народ Бри (вместе с соседними деревнями Стэддл и Крик) был общиной чудной и довольно обособленной, не принадлежавшей никому, кроме самих себя (и более привычной иметь дело с хоббитами, гномами и прочими чудными обитателями мира, чем были или есть привычны люди Большого Народа). Они были смуглолицы, темноволосы, широки, коренасты, веселы и независимы. Ни они, ни кто-либо другой не знал, почему и когда они поселились там, где жили. Земля в тех краях и на многие мили к востоку была в те дни довольно пуста.
Этот отрывок мой отец затем вычеркнул и начал заново. Он всё ещё нумеровал страницы непрерывно от начала Главы VI (истории об умертвии), но, дойдя до песни Бинго в трактире, осознал, что давно уже зашёл в новую главу, и проставил здесь «VII» — то есть в начале этого нового рассказа о народе Бри. И снова без заглавия.
Рукопись этой главы — документ чрезвычайно запутанный: карандаш, надписанный чернилами (порой остающийся отчасти разборчивым, порой нет), карандаш не надписанный, но перечёркнутый, карандаш, оставленный как есть, и свежее сочинение чернилами, вместе со вставками на листках и сложными указаниями для вставок. Нет оснований полагать, что «слои» значительно разнесены во времени, но история развивалась по мере того, как отец писал, и единственный способ дать связный текст — привести рукопись в её последней форме. Глава дана почти полностью, ибо, хотя многое было сохранено, лишь по полному тексту ясно видно, какова была история, но для удобства я делю её в этой книге на две главы, разрывая повествование там, где кончается глава 9 FR («Под вывеской „Гарцующего Пони“») и начинается 10-я («Бродяжник»).
Взаимосвязи строения глав в дальнейшей части истории неизбежно сложны, и лучше всего их видно из таблицы:
[Здесь в оригинале — таблица соответствия черновых глав главам FR.]
В начале этого текста видно, что присутствие Людей в Бри было временно оставлено, и описание их облика в только что приведённом отвергнутом отрывке теперь применено к хоббитам земли Бри; трактирщик — хоббит, а у «Гарцующего Пони» круглая парадная дверь, ведущая в склон Холма Бри.
В Бри (и в соседних деревнях Комб и Арчет)[2] жил, конечно, хоббичий народ. Далеко не все хоббиты жили в Шире, но Чужаки были народ деревенский, чтобы не сказать (хотя в Шире часто так говорили) неотёсанный, и в большом счёте их не держали. Вероятно, их было куда больше рассеяно по Западу мира в те дни, чем воображали в Шире, хотя многие и впрямь были не лучше бродяг и скитальцев, готовых вырыть грубую нору в любом откосе и оставаться лишь столько, сколько им удобно. Однако жители деревень Бри, Комб и Арчет были народ оседлый (на деле не более деревенский, чем большинство их дальней родни в Хоббитоне) — но довольно чудной и независимый, и не принадлежали никому, кроме самих себя. Кожей они были смуглее, волосом темнее, чуть плотнее, заметно шире (и, пожалуй, малость крепче) среднего хоббита Шира. Ни они, ни кто-либо другой не знал, почему и когда они поселились именно там, но там они и были, в умеренном достатке и довольстве. Земля кругом была в те дни очень пуста на многие лиги, и мало кого (из Большого Народа или Малого) можно было встретить за дневной переход. Из-за Дороги трактир в Бри был довольно велик, но движение, на восток или на запад, стало меньше прежнего, и трактир служил теперь главным образом местом встреч праздных, словоохотливых, общительных или любопытных жителей деревень и чудных обитателей более дикого края вокруг.
Когда наши четверо хоббитов наконец въехали в Бри, они были очень рады. Дверь трактира была открыта. Это была большая круглая дверь, ведущая в склон Холма Бри, у которого дорога сворачивала, петлёй уходя вправо, и пропадала во тьме. Из двери на дорогу лился свет, над нею качался фонарь, а под ним — вывеска: толстый белый пони, стоящий на задних ногах. Над дверью было выведено белыми буквами: «Гарцующий Пони. Хозяин Барнабас Баттербур».[3] Внутри кто-то пел песню.
Когда хоббиты слезали с пони, песня кончилась, и грянул взрыв хохота. Бинго шагнул внутрь и едва не врезался в самого большого и толстого хоббита, какого видывал за все свои дни в сытом Шире. Это был, очевидно, сам г-н Баттербур. На нём был белый фартук, и он сновал из одной двери в другую с подносом, полным наполненных кружек.
— Можно ли нам?.. — сказал Бинго.
— Минуточку, прошу прощения, — крикнул хозяин через плечо и сгинул в гомоне голосов и облаке дыма за дверью. Через миг он снова вынырнул, вытирая руки о фартук. — Добрый вечер, господин, — сказал он. — Чего изволите?
— Постелей на четверых и стойла на пять пони, — сказал Бинго, — если это возможно устроить. Мы нынче проделали долгий путь. Вы, верно, г-н Баттербур?
— Так и есть, — ответил он. — Барнабас моё имя, Барнабас Баттербур к вашим услугам — если это возможно. Но дом почти полон, и стойла тоже.
— Я и боялся, что так, — сказал Бинго. — Слышал, дом у вас отменный. Нам особо советовал остановиться здесь наш друг Том Бомбадил.
— В таком случае всё можно устроить! — сказал г-н Баттербур, хлопая себя по ляжкам и сияя. — Заходите прямо внутрь! А как поживает старина? Сумасброден и весел, но веселья в нём больше, чем сумасбродства, ручаюсь! Что ж он сам не пришёл, вот бы повеселились! Эй! Ноб![4] Иди сюда! Где ты, мохноногий копуша? Бери сумки гостей! Где Боб? Не знаешь? Так выясни! Живо-живо. Не шесть же у меня ног, ни шести рук, ни шести глаз. Скажи Бобу, что пять пони надо поставить в стойла. Да хорошо смотри. Ну так освободи место, хоть бы и в спальнях им стоять![5] Заходите прямо внутрь, господа, все до одного. Рад знакомству! Как, бишь, вы назвались? Г-н Хилл, г-н Риверс, г-н Грин и г-н Браун.[6] Не скажу, чтоб слыхал прежде эти имена, но рад познакомиться и услыхать их теперь.