Чтение онлайн

В начале этого отрывка мой отец повторял сказанное им в письмах от 17 и 18 февраля, приведённых на с. 43–44, когда им было написано не более чем «Долгожданное угощение». Но очень трудно понять, почему он сказал здесь, что находит фразу в «Хоббите» — будто Бильбо «оставался очень счастлив до конца своих дней, а они были необычайно долги» — «почти непреодолимым препятствием для удовлетворительной связки»: ведь написанное им на этой стадии было не о Бильбо, а о его «племяннике» Бинго, и в той мере, в какой Бильбо вообще упоминался, ничего не было сказано в доказательство того, что он не оставался счастлив до конца своих необычайно долгих дней.

Вот здесь-то повествование и остановилось — и оставалось остановленным месяцев шесть, а то и больше. С обильной «болтовнёй хоббитов» по пути он довёл Бинго, Фродо и Одо до Бакленда на дороге в Ривенделл, куда Гэндальф их опередил. Они повстречали Чёрных Всадников, Гилдора с его дружиной эльфов и фермера Мэггота, причём их посещение кончилось куда менее благополучно, чем будет позже, из-за возмутительной выходки Бинго (комический потенциал которой отнюдь не был исчерпан); они переправились через Брендивайн и прибыли в домик, приготовленный для них Мармадюком Брендибаком. В только что приведённом письме к Чарльзу Фёрту он сказал, что «понятия не имеет, что с ним делать», но Том Бомбадил, Ива-Человек и умертвия уже мыслились как возможности (см. с. 42–43).

31 августа 1938 года он снова написал Чарльзу Фёрту, и теперь произошла великая перемена:

За последние два-три дня… я снова взялся за продолжение «Хоббита» — The Lord of the Ring. Оно теперь течёт само и совсем выходит из-под рук. Оно дошло примерно до Главы VII и продвигается к совершенно непредвиденным целям.

Он сказал «примерно до Главы VII» из-за неуверенности в делении на главы (см. с. 132).

Рукописный отрывок в конце нынешней главы (см. примеч. 16 выше) был, я в этом уверен, добавлен к машинописи в это самое время и стал началом нового всплеска повествовательной энергии. Мой отец теперь решил, что путешествие хоббитов заведёт их в Старый Лес — ту «сомнительную область», что появилась в третьей версии «Долгожданного угощения» (с. 29) и где он уже в ранних заметках (с. 43) предположил, что хоббиты заплутают и будут схвачены Ивой-Человеком. И «продолжению „Хоббита“» даётся — впервые, по-видимому, — заглавие: The Lord of the Ring (см. с. 74 и примеч. 3).

Глава 5. СТАРЫЙ ЛЕС И УИТИВИНДЛ

В письме от 31 августа 1938 года, приведённом в конце прошлой главы, мой отец сказал, что «за последние два-три дня» он снова обратился к книге, что она «течёт сама и совсем выходит из-под рук» и что дошла она «примерно до Главы VII». Ясно, что за эти несколько дней хоббиты прошли через Старый Лес долиной Уитивиндла[1], погостили в доме Тома Бомбадила, спаслись от умертвия и достигли Бри.

Предварительных набросков первоначальной четвёртой главы очень мало, и те, что есть, я привожу здесь. Сперва идёт страница, набросанная мягким карандашом и ныне очень трудная для прочтения; я ввожу необходимую пунктуацию и небольшие связующие слова, что были опущены, и раскрываю начальные буквы, стоящие вместо имён.

Они сели на пони и поехали в туман. Проехав больше часа, они подъехали к Изгороди. Она была высока и оплетена серебряной паутиной.

— Как нам через неё перебраться? — сказал Одо.

— Есть путь, — сказал Мармадюк. Идя за ним вдоль Изгороди, они подошли к небольшому, выложенному кирпичом туннелю. Он спускался в овражек и нырял прямо под Изгородь, выходя ярдах в двадцати по ту сторону, где был заперт воротами из частых железных прутьев. Мармадюк отпер их, выпустил спутников и снова запер. Когда ворота защёлкнулись, всех вдруг кольнуло.

— Ну вот, — сказал Мармадюк. — Теперь вы покинули Шир — и [?снаружи], у самого края Старого Леса.

— А байки про него правдивы? — сказал Одо.

— Не знаю, какие байки ты имеешь в виду. Если те старые страшилки, что рассказывали нам няньки, про гоблинов, волков и тому подобное, — то нет. Но место чудное. Всё в Старом Лесу куда более живое, более сознающее, что вокруг творится, чем в Шире. И чужаков они не любят. Деревья за тобой следят. Но днём они немного что делают. [?Изредка] самые злобные могут уронить ветку, выставить корень или ухватить тебя длинными плетями. А вот ночью всё может стать пренеприятным — так мне говорили. Я был в Старом Лесу лишь однажды, да и то лишь у края, уже затемно. Мне почудилось, что деревья все перешёптываются меж собой, хотя ветра не было, и ветви качались и шарили. Поговаривают, будто деревья и впрямь движутся, могут окружить чужака и зажать его. Когда-то они нападали на Изгородь, подходили и сажали себя прямо у неё, перевешиваясь через неё. Но мы выжгли землю вдоль всей восточной стороны на мили, и они от этого отступились. Живут и иные чудные твари в глуби Леса и по ту его сторону. Но я не слыхал, чтоб они были очень злы, — по крайней мере, днём. Что-то, однако, прокладывает тропы и держит их открытыми. Есть начало одной, большой и широкой, что идёт более или менее в нашу сторону. К ней-то я и держу путь.

Земля неуклонно повышалась, и, по мере того как пони брели вперёд, деревья делались темнее, гуще и выше. Не было ни звука, кроме редкой капели, но всех охватило и неуклонно росло неуютное чувство, что за ними наблюдают — с неодобрением, если не с неприязнью. Мармадюк попробовал запеть, но голос его вскоре опал до бормотания, а затем и вовсе замер. С треском упала наземь за их спинами небольшая ветка со старого дерева. Они остановились, вздрогнув, и огляделись.

— Деревья, похоже, против моего пения, — бодро сказал Мармадюк. — Ладно, подождём, пока выйдем на место пооткрытее.

Здесь повествование переходит в заметки:

Прогалина, холмик, вид, солнце вверху, туман уходит, делается жарко

Деревья преграждают путь. Они сворачивают [?всё время ..................... в сторону]

Старый Вяз*. Встреча с Томбомбадилом.

[Вычеркнуто: умертвия]

Стоянка на нагорьях

* «Старый Вяз» — в оригинале Old Man Willow, в ранних черновых набросках Willowman (букв. «ивовый человек»; в сборнике «Приключения Тома Бомбадила» — то же существо). Дерево здесь — ива, но вслед за каноном «вяз» сохранён для единства имени. — Прим. перев.

Если этот отрывок начинается как повествование и сходит на заметки, то другая страница — это прямо «набросок» истории, которую предстояло написать:

Тропа вьётся всё дальше, и они устают. Никакого вида им не открыть. Наконец они видят впереди голый холмик (увенчанный несколькими соснами), глядящий вниз на тропу. Они доходят до него и находят, что туман ушёл, а солнце очень жаркое и почти в зените, 11 часов. Они отдыхают и едят. Но видят кругом лишь лес и не могут различить ни Изгороди, ни линии дороги к северу, тогда как голое нагорье на востоке и юге лежит вдали зелёно-серым. За холмиком тропа поворачивает к югу. Они решают её оставить и взять на северо-восток по солнцу. Но деревья преграждают путь. Они идут под гору, и ежевика, кусты, орешник и всякое такое им мешают. Всякий [?просвет] уводит их вправо. В конце концов, когда уже за полдень, они выходят к окаймлённой ивами реке — Уитивиндлу.[1] Мармадюк знает, что она течёт через лес с нагорий, чтобы влиться в Брендивайн у Хейсенда. Похоже, есть какая-то грубая тропа, идущая вверх по течению. Но великая дремота находит на них. Одо и Бинго не могут идти дальше без отдыха. Они садятся спиной к огромному вязу, пока Фродо и Мармадюк хлопочут о пони. Старый Вяз ловит Бинго и Одо. Вдруг вдали слышится пение. (Том Бомбадил не назван.) Вяз ослабляет хватку.

Они выбираются к концу леса, когда наступает вечер, и взбираются на нагорья. Делается очень холодно — за туманом следует промозглая морось. Они укрываются под большим курганом. Умертвие забирает их внутрь. Они просыпаются и обнаруживают, что погребены заживо. Они кричат. Наконец Мармадюк и Бинго заводят песню. Снаружи — ответная песня. Том Бомбадил отворяет каменную дверь и выпускает их. Они идут на ночь в его дом. — Они скачут [?за ними] следом, но всякий раз останавливаются, когда Том Бомбадил оборачивается и глядит на них.

Итак, на этой стадии первая встреча хоббитов с Томом Бомбадилом должна была быть совсем краткой, и гостями его они становились лишь после спасения из кургана на нагорьях, но повествования в таком виде не найдено, и, несомненно, оно и не было написано.

Конечно, возможно, что иные предварительные черновики утрачены, но самый ранний из уцелевших текстов первоначальной четвёртой главы (с номером «IV», но без заглавия) выглядит как сочинение ab initio, со множеством слов, фраз и даже целых страниц, отвергнутых и заменённых в самый миг написания. На большей, впрочем, своей части это упорядоченная и разборчивая рукопись, хоть и написанная быстро, и всё быстрее по мере продвижения (см. примеч. 3). Тем примечательнее, что этот текст одним махом достигает повествования в том виде, как оно напечатано в FR (глава 6, «Старый Лес»), с лишь самыми малыми отличиями — помимо иного состава действующих лиц (по большей части дело имён) и иного распределения «ролей», — и часто, на значительных протяжениях, почти точь-в-точь с выражениями окончательной формы. Мой отец вполне мог сказать, что The Lord of the Ring «теперь течёт сам».