Чтение онлайн

Остальные поглядели на него и с удивлением увидели, что лицо его уткнулось в ладони, а капюшон надвинут до самого низа. В комнате было очень тихо и недвижно, и огни, казалось, потускнели.

— Вот! — вскричал он мгновение спустя, откидывая капюшон и отбрасывая волосы с лица. — Быть может, я знаю об этих преследователях больше вашего. Вы боитесь их недостаточно — пока. Мне кажется слишком вероятным, что вести о вас достигнут их прежде, чем кончится эта ночь. Завтра вам придётся идти быстро и тайно — если сможете. Но Топотун может повести вас тропами, что редко хожены. Возьмёте ли вы его?

Фродо не ответил. Он поглядел на Топотуна: сурового, дикого и грубо одетого. Трудно было решить, как быть. Он не сомневался, что большая часть его рассказа правдива, но не так легко было увериться в его добром расположении. Отчего он так заинтересован? Вид у него был тёмный — и всё же в нём было нечто, что казалось дружелюбным и даже странно привлекательным. И речь его переменилась, пока он говорил, от непривычных тонов Чужаков к чему-то более знакомому, к чему-то, что, казалось, напоминало Фродо кого-то.[9] Молчание росло, а он всё не мог решиться.

— Что ж, я за Топотуна, коли вам нужна помощь в решении, — сказал вдруг Фолко. — В любом случае, смею сказать, он мог бы идти за нами, куда бы мы ни пошли, даже откажи мы.

— Спасибо! — сказал Топотун, улыбаясь Фолко. — Мог бы и стал бы, ибо чувствовал бы, что это мой долг. Но вот письмо, что у меня для вас, — оно должно решить дело за вас. — К изумлению Фродо, он достал из кармана маленькое запечатанное письмо и протянул его. Снаружи было написано: Ф. от Г.

— Прочтите! — сказал Топотун.

Здесь глава кончается. Видно, что в этом повествовании, несмотря на коренные различия в том, что сообщили Топотун и Баттербур, первоначальная форма истории (в версии «A», но см. примеч. 8) всё ещё близко соблюдена.

Рукопись этой главы впоследствии претерпела безмерно запутанную правку, с длинными вставками и вычерками, ибо мой отец использовал первоначальный текст для двух различных развитий, оба из которых влекли крупную структурную перемену. Одно он назвал «красной» версией, размеченной и пронумерованной красным, другое — «синей»; так, вкладной листок-добавление несёт номер «добавление к IX.3(g) = красн. IX.9 = син. IX.4»! Отношения, на деле, можно разобрать вполне удовлетворительно. «Синяя» версия — более поздняя, и она сходит на нет к концу; она представляет позднейший сюжет, в котором всякое упоминание о визите Гэндальфа и Одо в «Гарцующий Пони» вырезано. «Красная» же версия вполне может быть современной или почти современной первичному тексту; она тщательно написана (правки, составляющие «синюю» версию, гораздо черновее), и она рассказывает ту же историю о Гэндальфе и Одо — но рассказывает её совсем иначе. Она берётся с конца описания Бри и начинается с прибытия туда Гэндальфа с Одо, рассказанного теперь напрямую, а не в баттербуровском пересказе.

Вторник был днём проливного дождя. Ночь пала несколько часов назад, и всё ещё лило. Было так темно, что ничего нельзя было расслышать, кроме бурлящего шума дождя и журчания паводковых ручьёв, сбегающих с холма, — да звука копыт, плещущих по Дороге. Конь медленно взбирался по длинному склону к деревне Бри.

Вдруг впереди возникли большие ворота: они тянулись поперёк всей Дороги от одного крепкого столба до другого, и были заперты. За ними был маленький дом, тёмный и серый. Конь остановился, уткнув нос поверх верхней жерди ворот, и всадник, старик, тяжело спешился и снял маленькую фигурку, что ехала на подушке позади него. Старик заколотил в ворота и уже начал было перелезать через них, когда дверь дома отворилась и вышел человек с фонарём, бормоча и брюзжа.

— Славная ночка — приходить да барабанить в ворота и поднимать человека с постели! — сказал он.

— И славная ночка — быть снаружи, промокшим насквозь и продрогшим, да не по ту сторону ворот! — отозвался всадник. — Ну же, Гарри! Открывай поживее!

— Благослови меня! — вскричал привратник, подняв фонарь. — Гэндальф это — мог бы и догадаться. Никогда не знаешь, когда ты объявишься в следующий раз. — Он медленно отворил ворота, в удивлении вглядываясь в маленькую вымокшую фигурку подле Гэндальфа.

— Спасибо! — сказал Гэндальф, ведя коня вперёд. — Это мой друг, хоббит из Шира. Видал ли ты ещё кого на Дороге? Впереди должны быть четверо, отряд на пони.

— Никакого такого отряда не проходило, пока я тут был, — сказал Гарри. — Может, и проходил до полудня, ибо я отлучался в Стэддл, и брат мой был тут. Но я о том не слыхал. Не то чтобы мы много следили за Дорогой от восхода до ночи, пока ворота открыты. Но нам, сдаётся, придётся быть повнимательнее.

— Отчего? — спросил Гэндальф. — Чудной народ объявлялся?

— Ещё бы! Чуднее некуда. Чёрные люди на конях; да куча чужаков с Юга пришла по Зелёному Тракту в сумерках. Но коли ты в «Пони», то лучше поспеши, пока не заперли. Все вести услышишь там. А я вернусь к себе в постель да пожелаю тебе доброй ночи. — Он затворил ворота и ушёл.

— Доброй ночи! — сказал Гэндальф и пошёл дальше в деревню, ведя коня. Хоббит, спотыкаясь, плёлся рядом.

Над входом в трактир ещё светил фонарь, но дверь была затворена. Гэндальф звякнул колокольчиком во дворе, и после небольшой задержки крупный толстый человек, в рубахе и шлёпанцах, приоткрыл дверь на щель и выглянул.

— Добрый вечер, Баттербур! — сказал чародей. — Найдётся ли комната для старого друга?

— Силы небесные, да их же всех не смыло ли! — вскричал хозяин. — Гэндальф! И что ты делаешь в такую погоду в такой час ночи? И кто твой маленький дружок?

Гэндальф подмигнул ему. — Горячего питья и тёплых постелей — вот чего мы хотим, и поменьше вопросов, — сказал он и затопал вверх по ступеням.

— А как же конь? — спросил хозяин.

— Дай ему всё самое лучшее, что есть! — ответил Гэндальф. — И коли Боб заворчит, что его подняли опять в такой час, скажи ему, что животина того заслужила: Наротал[10] нёс нас обоих, быстро и далеко, нынче. Я отплачу Бобу утром, смотря что мой конь о нём доложит!

Немного спустя чародей и его спутник сидели перед горячими углями очага в собственной комнате господина Баттербура, греясь и обсыхая и попивая подогретый эль. Хозяин вошёл сказать, что комната для них готова.

— Да вы не спешите, — сказал он, — но как будете готовы, я пойду к себе в постель. Нынче тут был необычайно большой наплыв путников, больше, чем я упомню за годы, и я устал.

— Не было ли среди них хоббитов? — спросил Гэндальф. — Я ищу четверых — друга моего из Шира и трёх спутников. — Он тщательно описал Фродо, но имени не назвал. — У них должно быть пять пони и порядком поклажи, и они должны были добраться до Бри нынче. Гарри их не видал, но я надеялся, что они могли войти, не замеченные им.

— Не, — сказал хозяин, — об отряде вроде этого прослышал бы даже Гарри, тупой старый брюзга. Нечасто нынче доходят до Бри Чужаки из Шира. Нет такого отряда в «Пони», и не было никого на Дороге, насколько мне доподлинно известно.

— Плохие вести! — сказал Гэндальф, теребя бороду. — Куда же они подевались![11] — Он помолчал мгновение. — Послушай, Баттербур! — продолжал он. — Мы с тобой старые друзья. У тебя есть глаза и уши на месте, и хоть говоришь ты много, знаешь, о чём смолчать. Я хочу побыть в тиши, пока я здесь, и буду доволен, коли увижу лишь тебя да Боба. Не говори всем, что я справлялся об этом отряде! Но держи глаза открытыми, и коли они объявятся после того, как я уйду, передай им весть: «Спешите дальше! Гэндальф впереди». Только это. Не забудь, ибо это важно. И коли кто-нибудь — кто угодно, заметь, сколь бы странен ни был — справится о хоббите по имени Бэггинс, скажи им, что Бэггинс ушёл на восток с Гэндальфом. Не забудь и этого, и я буду тебе благодарен!