Чтение онлайн

— Хоббиты из Шира в Ривенделле — это Фродо, Сэм, Мерри, Фолко и Одо.

Глава 22. НОВЫЕ СОМНЕНИЯ И НОВЫЕ НАМЁТКИ

Первая фаза, или первоначальная волна сочинения «Властелина Колец», донесла историю до Ривенделла и оборвалась посреди первоначальной Главы IX, на рассказе Глоина Бинго Болджер-Бэггинсу о державе Дейла (с. 213):

В Дейле правил внук Барда Лучника, Бранд, сын Баина, сына Барда, и он сделался могучим королём, чьё владение включало Эсгарот и много земли к югу от больших водопадов.

Это предложение оканчивало страницу рукописи; на обороте, как отмечено на с. 213, текст продолжался, но иным почерком и иными чернилами, и он начинается:

— А что сталось с Балином, Ори и Ойном? — спросил Фродо.

Поскольку во второй фазе Бинго всё ещё было именем наследника Бильбо и поскольку «Бинго» нигде не появляется в повествовательном письме, что приходится в истории позднее пира в Ривенделле, несомненно, что между «много земли к югу от больших водопадов» и «А что сталось с Балином, Ори и Ойном?» был значительный разрыв.

Поэтому весьма любопытно, что в Главе XII третьей фазы есть заметная перемена почерка в точности в той же точке. Хотя и по-прежнему опрятно и тщательно написанное, глазу сразу очевидно, что «„А что сталось с Балином, Ори и Ойном?“ — спросил Фродо» и последующий текст не были непрерывны с тем, что предшествовало. Более того, позднейшая часть этой Главы XII не согласуется и с тем, что ей предшествует: ибо Бильбо говорит — как мой отец сперва выписал рукопись — «Придётся мне попросить этого малого Арагорна помочь мне» (ср. FR, с. 243: «Придётся мне попросить моего друга Дунадана помочь мне»).

Не думаю, чтобы это могло быть простым совпадением, что обе версии останавливаются в точности в той же точке, и я заключаю, что третья фаза, в смысле прекрасной непрерывной череды рукописей, окончилась в том же месте, где окончилась первая, — и сделала это именно потому, что там окончилась первая фаза. По этой причине я остановился на этой точке в предыдущей главе. Я предположил ранее (с. 309), что когда мой отец сказал (в феврале 1939-го), что к декабрю 1938-го «Властелин Колец» достиг Главы XII «и был переписан несколько раз», он имел в виду именно третью фазу.

Текстуально-хронологические вопросы, что теперь возникают, особенно трудны, и я сомневаюсь, чтобы можно было достичь решения, доказуемо верного во всех точках. Нет внешних свидетельств на много месяцев после февраля 1939-го и ничего, что показало бы, чего мой отец достиг за то время, но мы получаем наконец недвусмысленную дату, «август 1939», написанную (что весьма необычно) на каждой странице собрания черновых бумаг, содержащих наброски сюжета, вопрошания и части текста. Они показывают моего отца в остановке, даже в растерянности, вплоть до недостатка уверенности в коренных составляющих повествовательной структуры, что была выстроена с таким трудом. Единственное внешнее свидетельство, какое мне известно, что проливает на это свет, — это письмо, унылое по тону, что он написал Стэнли Анвину 15 сентября 1939-го, через двенадцать дней после вступления Англии в войну с Германией, извиняясь за своё «молчание о состоянии предполагаемого продолжения „Хоббита“, о котором вы справлялись ещё 21 июня». «Не полагаю, — сказал он, — чтобы это всё ещё сильно вас занимало, — хотя я всё ещё надеюсь в конце концов его закончить. Написано лишь около 3/4 . У меня было мало времени, не говоря уже о мраке надвигающейся беды, и я был нездоров большую часть этого года…» В самих бумагах «августа 1939» нет ничего, что показало бы, отчего он должен был думать, что существующая структура истории нуждается в столь коренном преображении.

Предложения, сделанные в это время о новых сочленениях сюжета, были записаны в такой спешке и выражены столь эллиптически, что порой нелегко понять их смысл (там и сям можно заподозрить путаницу между тем, что было написано в последней волне сочинения, и тем, что было написано раньше), и определить порядок, в каком эти заметки и наброски были записаны, невозможно. Возьмём сперва самые решительные предложения:

(1) Новый сюжет. Бильбо — герой на всём протяжении. Мерри и Фродо — его спутники. Это помогает с Голлумом (хотя Голлум, вероятно, получает новое кольцо в Мордоре). Или Бильбо просто берёт «каникулы» — и никогда не возвращается, и угощение-сюрприз [то есть угощение, что кончилось сюрпризом] — Фродо. В каковом случае Гэндальф не присутствует, чтобы пускать фейерверки.

Поразительное предположение в первой части этой заметки оставляет в стороне проблему «жил счастливо до конца дней», что так грузно нависала прежде (см. с. 108–109). На краткое время, во всяком случае, мой отец готов был помыслить о сносе всей структуры Бильбо—Фродо — ныне установленной и существенной мысли, что Бильбо исчез «с хлопком и вспышкой» в конце своего сто одиннадцатого дня рождения и что Фродо последовал за ним из Шира, более скрытно, семнадцать лет спустя. По счастью, он не потратил на это долго — хотя зашёл так далеко, что начал новый текст, озаглавленный:

Новая версия — с Бильбо как героем. Авг. 1939

Властелин Колец

Он начинается: «„Всё это весьма тревожно, а на деле и довольно пугающе“, — сказал Бильбо Бэггинс», и содержание то же, что в «Древней истории» — со слышными снаружи ножницами Сэма, — изменённое лишь настолько, насколько было необходимо, раз уж Гэндальф говорил здесь с Бильбо, а не с Фродо, но этот текст сходит на нет после пары страниц.

Вторая часть этой заметки немногим менее решительна: возврат к истории, какой она была в конце первой фазы работы над этой главой, где Бильбо просто тихо исчезал из Шира незадолго до своего 111-го дня рождения, а угощение давал Бинго (Болджер-Бэггинс); см. с. 40. Эта мысль развита в следующем наброске:

(2) Вернуться к первоначальной мысли. Сделать Фродо (или Бинго) более комическим персонажем.

Бильбо не одолён Кольцом — он очень редко им пользовался. Он жил долго, а затем простился, надел старую одежду и ускакал. Он не сказал бы, куда направляется, — лишь что едет за Реку. У него было два любимых «племянника», Перегрин Боффин и Фродо [надписано сверху: Фолко] Бэггинс. Перегрин был старшим. Перегрин ушёл, и Бильбо обвинили, и после того молодёжь держали от него подальше — лишь Фолко остался верен.

Бильбо оставил всё своё имущество Фолко (который таким образом унаследовал с лихвой всю нелюбовь Саквиль-Бэггинсов).

Бильбо жил долго, 111 — он говорит Гэндальфу, что чувствует усталость, и обсуждает, как быть. Он встревожен Кольцом. Говорит, что неохотно его оставляет, и подумывает взять его. Гэндальф глядит на него.

В конце концов он оставляет его, но надевает Жало и свою эльфийскую броню под старый залатанный зелёный плащ. Он также берёт свою книгу. Последнее причудливое словцо было: «Думаю, поищу место, где побольше мира и покоя, и я смогу закончить свою книгу».

«Никто её не прочтёт!»

«О, может, и прочтут — в грядущие годы».

Кольцо начинает действовать на Фолко. Он делается беспокоен. И замышляет уйти «вослед Бильбо». Его друзья — Одо Болджер и Мерри Брендибак.

Разговор с Гэндальфом как в Повести.

Фолко даёт нежданное [читай: долгожданное][1] угощение и исчезает, как в первоначальном черновике Повести.[2] Но ввести Чёрных Всадников.

Вырезать всю часть о том, что Гэндальф должен прийти. Сделать так, чтобы Гэндальф преследовал беглецов, раз уж он выведал о Чёрных Всадниках (сцена в Крикхоллоу подойдёт — но без осложнения с Одо).