Чтение онлайн

Впоследствии мой отец поправил эти заметки чернилами. В первой строке, против «Или придётся идти тотчас», он написал «тотчас»; он указал, что «Копи Мории…» должны предшествовать «Приключению с Великаном Древобрадом в Лесу» и стоять между «Снежной бурей на Красном Перевале» и «Путём вниз по р. Редвей», а после «Они снова заброшены — кроме как Гоблинами» он прибавил «Утрата Гэндальфа».

Некоторые черты этого наброска уже встречались; притворное исправление Голлума, его нападение на Фродо и извержение Огненной Горы — в §7; обретение кольца Голлумом в Мордоре — в §1. Но мы встречаем здесь впервые иные крупные составляющие позднейшего труда. Кольцо пересекает Мглистые Горы через «Красный Перевал», что уцелеет в Багряном Перевале, или Багряных Вратах. Копи Мории теперь впервые вновь являются из «Хоббита» — по крайней мере под этим именем: упоминание в «Вопросах и переделках», примеч. 11 (с. 226), о колонии, основанной Гномами Балином, Ори и Ойном с Одинокой Горы в «богатых холмах на Юге», не показывает, что отождествление было сделано. Действительная связь лежала, без сомнения, в словах Элронда в «Хоббите» (глава III, «Короткая передышка»): «Я слыхал, что в покинутых пещерах копей Мории всё ещё можно найти забытые сокровища, со времён войны гномов и гоблинов», и слова здесь «Они снова заброшены — кроме как Гоблинами», взятые вместе с теми, что в «Вопросах и переделках» (там же), «Но спустя время вестей о них не стало», ясно подразумевают историю во «Властелине Колец». Земля Каменных Людей (см. §6) — это «Земля Онд», а «Каменный Город» (§7) будет осаждён. Здесь же — первый намёк на историю захвата Фродо и его спасения Сэмом Скромби из башни Кирит Унгол, и, может быть, всего примечательнее — первое упоминание Ищущего Ока в Тёмной Башне.

Это ссылки на повествовательные «мгновения», что мой отец предвидел: они не составляют сочленённой повествовательной схемы. Они вполне могут быть не в той последовательности, какую он даже тогда воспринимал. Так, в этом наброске предательство Голлума введено задолго до того, как Фродо достигает Огненной Горы, что ввиду сказанного в §7 едва ли могло быть его смыслом, и Копи Мории названы после перехода через Мглистые Горы. Это было исправлено позднее чернилами, но это, быть может, не было его замыслом, когда он писал эти заметки: ибо ни в одном из (шести) упоминаний Копей Мории в «Хоббите» нет и намёка на то, где они были (ср. его письмо У. Х. Одену в 1955-м: «Копи Мории были просто именем», «Письма», № 163).

(10) Здесь надо кое-что сказать о «Великане Древобраде», ибо он выступил в клочок настоящего повествования в это время (и был помянут Гэндальфом Фродо в Ривенделле, с. 363: «Меня схватили в Фангорне, и я провёл много томительных дней пленником Великана Древобрада»). Существует единственный лист рукописи, что начался как письмо, датированное «27–29 июля 1939», но который мой отец покрыл с обеих сторон прекрасным узорным письмом (одна сторона листа воспроизведена здесь). Среди написанного на странице — слова «Июльские Летние Забавы» и строки из «Рассказа Мажордома» Чосера: ибо эти «Забавы» были чередой публичных увеселений, устроенных в Оксфорде, в ходе которых мой отец, одетый Чосером, читал этот Рассказ. Но страница главным образом занята текстом, на котором он впоследствии надписал карандашом «Древобрад».

Рождение Древобрада

Когда Фродо услышал голос, он поднял глаза, но ничего не мог разглядеть сквозь густые спутанные ветви. Вдруг он почувствовал дрожь в корявом стволе дерева, к которому прислонился, и, прежде чем он успел отскочить, его толкнуло — или пнуло — вперёд, на колени. Поднявшись, он поглядел на дерево, и, пока он глядел, оно шагнуло к нему. Он выкарабкался прочь, и глубокий рокочущий смешок сошёл вниз с верхушки дерева.

— Где ты, букашка? — сказал голос. — Коли не дашь мне знать, где ты, не вини меня, если наступлю на тебя. И, прошу, не щекочи мне ногу!

— Я не вижу никакой ноги, — сказал Фродо. — И где ты? — Ты, должно быть, слеп, — сказал голос. — Я здесь. — Кто ты? — Я Древобрад, — ответил голос. — Коли не слыхал обо мне прежде, надо бы, и в любом случае ты в моём саду.

— Я не вижу никакого сада, — сказал Фродо. — Ты знаешь, как выглядит сад? — У меня есть свой: в нём цветы и растения, и ограда вокруг него, но тут нет ничего такого. — О нет! Есть. Только ты прошёл сквозь ограду, не заметив её, и ты не видишь растений, потому что ты внизу, под ними, у самых их корней.

Лишь тогда, приглядевшись, Фродо увидел, что то, что он принял за гладкие стволы деревьев, было стеблями гигантских цветов, — а то, что он счёл стволом чудовищного дуба, на деле было толстой корявой ногой с корнеобразной ступнёй и многими ветвящимися пальцами.

Это первый образ Древобрада: кажущийся по своему духу пришедшим скорее из старого «Хоббита», чем из нового. Здесь же написаны шесть строк эльфийским тенгваром, что в транслитерации читаются:

Отрывок из «Властелина Колец», продолжения «Хоббита». Фродо встречает Великана Древобрада в Лесу Нельдорет, ища своих потерянных спутников: он обманут великаном, что притворяется дружелюбным, но на деле в союзе с Врагом.

Лес Нельдорет, образующий северную часть Дориата, появлялся в поздних «Анналах Белерианда» (V.126, 148); имя из старых легенд (как и имя Глорфинделя, см. с. 214) предстояло использовать заново.

Полугодом раньше, в письме от 2 февраля 1939-го, мой отец сказал, что, «хотя дракона (пока) нет, будет Великан» («Письма», № 35, сноска к тексту). Если мой предложенный разбор хронологии верен (см. с. 309), «Великан Древобрад» уже появился, как пленитель Гэндальфа, в конце третьей фазы (с. 363).

(11) Остаётся привести в этой главе ещё один текст (сохранившийся в двух версиях); это история Перегрина Боффина (см. §§2, 3 выше). Одна форма его находится как часть довольно черново написанной двухстраничной рукописи, что начинается как новый текст «Долгожданного угощения»: очень близко родственный шестой версии, или версии третьей фазы, той главы, но определённо следующий за ней. Привожу его с места «В девяносто он казался во многом таким же, как всегда» (FR, с. 29).

В девяносто девять его начали звать хорошо сохранившимся, хотя «неизменившимся» было бы ближе к делу. Иные говаривали, что это уж чересчур — это сочетание, по-видимому, вечной молодости с, по-видимому, неисчерпаемым богатством.

— За это придётся заплатить, — говорили они. — Это неестественно, и выйдет из того беда!

Но беды ещё не вышло, и господин Бэггинс был чрезвычайно щедр со своими деньгами, так что большинство (и особенно беднейшие и менее важные хоббиты) прощали ему его чудачества. В каком-то смысле жители Хоббитона (втайне) скорее гордились им: богатство, что он привёз из своих странствий, сделалось местной легендой, и широко верили, что бы ни говорили старики, что большая часть Холма полна туннелей, набитых сокровищами.

— Он, может, и чудаковат, но вреда не чинит, — говорила молодёжь. Но не все его более важные родичи соглашались. Они подозрительно относились к его влиянию на их детей, и особенно к тому, что их сыновья встречали Гэндальфа у него в доме. Их подозрения сильно возросли из-за злополучного дела Перегрина Боффина.

Перегрин был внуком второй сестры матери Бильбо, Доннамиры Тук. Он был сущим младенцем, пяти лет, когда Бильбо вернулся из своего путешествия, но вырос он темноволосым и (для хоббита) долговязым пареньком, куда больше Туком, чем Боффином. Он вечно бегал в Хоббитон, ибо его отец, Паладин Боффин, жил в Нортопе, всего в миле-двух за Холмом. Когда Перегрин начал толковать о горах и гномах, о лесах и волках, Паладин встревожился и в конце концов запретил сыну подходить к Бэг-Энду и затворил дверь перед Бильбо.

Бильбо принял это близко к сердцу, ибо был чрезвычайно привязан к Перегрину, но ничего не сделал, чтобы поощрить его навещать Бэг-Энд тайком. Тогда Перегрин убежал из дома и был найден бродящим полуголодным на пустошах Северной Чети. Наконец, на следующий день после своего совершеннолетия (весной восьмидесятого года Бильбо)[9] он исчез, и его так и не нашли, несмотря на поиски по всему Ширу.

В прежние времена за случайные прискорбные происшествия такого рода всегда винили Гэндальфа, но теперь большая доля вины досталась Бильбо, и после исчезновения Перегрина большинство его младших родичей держали от него подальше. Хотя на деле Бильбо был, вероятно, больше встревожен утратой Перегрина, чем все Боффины, вместе взятые.