Чтение онлайн

Однако у него были другие юные друзья, которых по той или иной причине от него не держали. Его любимцем вскоре стал Фродо Бэггинс, внук Мирабеллы, третьей из замечательных дочерей Старого Тука, и сын Дрого (одного из троюродных братьев Бильбо). Как раз около времени исчезновения Перегрина Фродо остался сиротой, ещё дитятей двенадцати лет, и потому у него не было тревожных родителей, что держали бы его подальше от дурной компании. Он жил со своим дядей Рори Брендибаком и сотней с лишком родичей матери в Великой Норе Баклбери: Брендихолле.

Здесь это новое начало кончается. Немного более короткая версия находится как вставка к самой рукописи версии третьей фазы: есть некоторые различия в словах, но никаких по существу. О Бильбо здесь сказано, что он отвёл провинившегося обратно в Нортоп и извинился перед Паладином Боффином, когда Перегрин «прокрался к нему тайком», и Бильбо «решительно отрицал, что имеет какое-либо отношение к этим событиям».

Деревня Нортоп позднее стала Овер-Хиллом и была так исправлена во втором из этих текстов.[10] — Паладин уже закреплён как имя отца Перегрина: эти Боффины — как имена — суть исток Паладина и Перегрина Туков в LR. Доннамира Тук, вторая из дочерей Старого Тука, появляется в родовом древе Туков, данном на с. 317, где она жена Хьюго Боффина (как в LR, но там без записанного потомства): их сыном был Яго Боффин, а его сыном — Фоско, двоюродный дядя Бильбо, которому было 54 ко времени Угощения. В версии «Древней истории» третьей фазы (с. 319) Джо Баттон, что видел «Древолюдей» за Северными Болотами, как сказано, работал у Фоско Боффина из Нортопа, и это, по-видимому, то же лицо, что и Фоско Боффин из родового древа, внук Доннамиры. В этом случае Перегрин Боффин (Топотун) — которому было 64 ко времени Угощения (см. примеч. 9), хотя, конечно, он к тому времени давно исчез из Шира, — ступил в родословное место Фоско, а его отец Паладин — в место Яго. Но лишь в родословное место: Боффин из Нортопа, у которого работал Джо Баттон, очевидно, не имеет ничего общего с отступником Перегрином.

Видно, что в этом рассказе Фродо и Топотун были троюродными братьями, и оба приходились Бильбо двоюродными племянниками.[11]

Часть четвёртая. Повесть продолжается

Глава 23. В ДОМЕ ЭЛРОНДА

В следующей стадии работы трудно вывести хронологию сочинения или соотнести её с важными дальнейшими правками, внесёнными в «третью фазу» истории вплоть до Ривенделла. Определение хронологии зависит от формы, какую приняли некоторые ключевые элементы, и если они случаются отсутствующими, уверенность становится невозможна.

Во всяком случае, после того как «Бинго» стал «Фродо», мой отец продолжил прерванный разговор Фродо с Глоином на пиру в доме Элронда (см. с. 369). Это продолжение — в двух формах, причём вторая близко следует первой, и уже в первой форме довольно близко достигнута позднейшая часть «Многих встреч» в FR, но есть некоторые крупные различия. Привожу здесь вторую форму (отчасти).[1]

— А что сталось с Балином, Ори и Ойном? — спросил Фродо.

Тень прошла по лицу Глоина. — Балин снова взялся странствовать, — ответил он. — Ты, может, слыхал, что он навещал Бильбо в Хоббитоне много лет назад:[2] так вот, не очень долго спустя он ушёл на два-три года. Затем он вернулся к Горе с великим множеством гномов, которых обнаружил скитающимися без хозяина на Юге и Востоке. Он хотел, чтобы Даин вернулся в Морию — или по крайней мере дозволил ему основать там колонию и вновь открыть великие копи. Как ты, вероятно, знаешь, Мория была родовым домом гномов рода Дурина, и предки Торина и Даина обитали там, пока их не загнали гоблинские нашествия далеко на Север. Так вот, Балин донёс, что Мория снова вовсе пуста, после великого поражения гоблинов, но копи всё ещё богаты, особенно серебром. Даин не желал покидать Гору и гробницу Торина, но он дозволил Балину уйти, и тот взял с собою многих из народа Горы, а также собственных приверженцев, и Ори и Ойн ушли с ним. Многие годы дела шли хорошо, и колония процветала; снова было сообщение между Морией и Горой, и много даров серебра было послано Даину. Затем удача переменилась. Наши гонцы были атакованы и ограблены жестокими Людьми, хорошо вооружёнными. Из Мории не приходило гонцов, но молва дошла до нас, что копи и гномий город снова покинуты. Долго мы не могли узнать, что сталось с Балином и его народом, — но теперь у нас есть вести, и они злы. Чтобы поведать эти вести и испросить совета — совета тех, кто обитает в Ривенделле, я и пришёл. Но нынче вечером поговорим о вещах повеселее!

В заглавии страницы мой отец написал слова, что стоят на этом месте в FR (с. 241): «„Мы не знаем, — ответил он. — Во многом из-за него я и пришёл просить совета тех, кто обитает в Ривенделле. Но нынче вечером поговорим о вещах повеселее“». В FR история Балина была взята в «Совет Элронда» и сильно расширена.

Рассказ Глоина о трудах Гномов в Дейле и под Одинокой Горой (FR, с. 241–242) присутствует в старой версии.[3] В конце, когда Глоин сказал: «Ты очень любил Бильбо, не так ли?» — Фродо ответил просто «Да», а затем «они принялись говорить о старых приключениях Бильбо с гномами, в Лихолесье, и среди Лесных эльфов, и в пещерах Горы».

Вход в Чертог Огня и обнаружение и узнавание Бильбо уже очень близки к FR (о ранних упоминаниях Бильбо в Ривенделле см. с. 126, 225). Чертог Огня, как сказано в обоих текстах, почти столь же велик, как «Чертог Пиршеств», или «Большой Чертог»; во втором этот чертог «казался не имеющим окон», и в обоих горело много огней: Бильбо сидел у самого дальнего, с кубком и хлебом на низком столике подле него (в FR столов не было).

Бильбо говорит «Придётся мне попросить этого малого Перегрина помочь мне» (ср. с. 369), и Элронд отвечает, что велит отыскать Этелиона[4] (в Главе XI «третьей фазы» Глорфиндель зовёт Топотуна Ду-финнионом, с. 361). «Были посланы гонцы найти друга Бильбо. Сказано было, что он на кухнях, ибо его помощь ценилась поварами не менее, чем поэтами». Ранее в этой главе было сказано (с. 365), что Фродо не мог видеть Топотуна на пиру, и его отсутствие уцелело в FR (с. 243), но с совсем иной причиной для него.

Что бы Бильбо ни мог сказать о себе, в первоначальной истории это не передано. Весь отрывок (FR, с. 243–244), в котором Бильбо рассказывает о своём путешествии в Дейл, о своей жизни в Ривенделле и о своём интересе к Кольцу — и тягостный случай, когда он просит дать ему его увидеть, — отсутствует.

Они так углубились в дела Шира, что не заметили прихода ещё одного хоббита. Несколько минут он стоял подле них, глядя на них с улыбкой. Вдруг они подняли глаза. — А, вот ты где, Перегрин! — сказал Бильбо. — Топотун! — сказал Фродо.

— И то и другое верно! — рассмеялся Топотун.

— Ну, это несносно со стороны Гэндальфа! — воскликнул Фродо. — Я знал, что ты мне кого-то напоминаешь, а он посмеялся надо мной.[5] Конечно, ты напоминаешь самого себя, и Фолко, и всех Туков. Ты как-то приходил в Бакленд, когда я был совсем мал, но я этого так и не забыл, потому что ты говорил со Старым Рори о землях за пределами Шира и о Бильбо, которого тебе не дозволяли видеть. Я всё гадал, что с тобою сталось. Но меня озадачивали твои башмаки. Зачем ты их носишь?

— Не скажу тебе причину сейчас, — сказал Топотун тихо.

— Нет, Фродо, не спрашивай этого пока, — сказал Бильбо, выглядя довольно несчастным. — Идём, Перри! Мне нужна твоя помощь. Эта моя песня должна быть закончена нынче вечером.

В этом месте, посреди написания второго текста, мой отец написал поперёк него: «?? Топотуну лучше не быть хоббитом — а Следопытом, остатком Западных Людей, как замышлялось изначально». Конечно, оглядываясь на тексты с первого появления Топотуна, нет никакой возможности, чтобы мой отец «замышлял изначально» сделать Топотуна кем-либо, кроме хоббита. Первое предположение, что он мог бы им не быть, появляется в «Вопросах и переделках» (с. 223, §6). Но под «замышлялось изначально» мой отец вполне мог разуметь не далее, чем черновики начала главы «Бри» в третьей фазе (с. 331), где мысль, что Следопыты были Людьми, «последним остатком королевского народа из-за Морей», впервые возникла, хотя и не была взята в главу, как она была тогда написана. Может статься, что он уже какое-то время чувствовал, что Топотуну не следует быть хоббитом, но (как он сказал об имени «Бинго», с. 221) он теперь слишком привык к этой мысли, чтобы её менять. Даже теперь он не последовал своему указанию, и Топотун остаётся Перегрином Боффином.

Как и в FR, Фродо сидит один и засыпает под музыку, но песни «Эарендил был мореход» нет (хотя слово «?Вестник», написанное вверху страницы, — намёк на неё).[6]

Он пробудился от звука звонкого смеха. Музыки больше не было, но на краю его пробуждающегося чувства было эхо голоса, что только что перестал петь. Он поглядел и увидел, что Бильбо сидит на своём табурете, поставленном теперь близ среднего огня, в средоточии круга слушателей.

— Ну же, скажи нам, Бильбо! — сказал один из Эльфов, — которая строка та, что вставил Перегрин?

— Нет! — рассмеялся Бильбо. — Оставляю вас гадать — вы ведь гордитесь своим чутьём на слова.

— Но трудно различить меж двумя хоббитами, — рассмеялись они.

— Вздор! — сказал Бильбо. — Но спорить не стану. Я сонлив после стольких звуков и песен! — Он встал, поклонился и вернулся к Фродо.

— Ну, вот и всё, — сказал он. — Вышло лучше, чем я ожидал. На самом деле, изрядная часть была Перегрина.

— Жаль, что я её не слышал, — сказал Фродо. — Я слышал смех Эльфов, когда просыпался.