Чтение онлайн

Когда умерла Руфь, Иджи пришлось собрать волю в кулак. Ради мальчика, которому она была нужна сильной. Иджи хотела продать кафе, но обстоятельства не позволили. Требовались деньги. Она твердо обещала Руфи: что бы ни было, сын ее непременно окончит колледж.

Бадди очень тяжело перенес смерть матери. В то время он учился в последнем классе школы. Следующей осенью Бадди уехал в колледж, где обзавелся новыми друзьями, и жизнь вроде бы наладилась. Но не для Иджи.

Каждый вечер после закрытия кафе она доставала из-под прилавка бутылку виски, садилась в машину и ночь напролет гоняла по темным проселочным дорогам. В стельку пьяная, Иджи мчалась со скоростью семьдесят-восемьдесят миль в час и во всю мочь горланила песни, подпевая надрывающемуся радио.

Скорость, шум и выпивка как будто ненадолго заглушали боль, но потом наступал рассвет, и она возвращалась домой, где ее ждал очередной день без Руфи. День, пропитанный ненавистью к Богу, ее забравшему.

Позже, когда Бадди уже окончил колледж и стоял на пороге взрослой жизни, она решила, что сдержала данное подруге обещание. Город умирал, старые приятели разъехались, да и вообще все потихоньку собирали вещи или к тому готовились. Тут как раз пришло письмо от старшей сестры Леоны, в котором она спрашивала, не продать ли им двухэтажный семейный дом Тредгудов, поскольку в нем уже никто не живет. И впрямь, не имелось ни одной причины, чтобы остаться, и масса, чтобы уехать. В кафе было слишком много воспоминаний. Да еще недавно всю ночь Иджи буйствовала в каталажке, куда ее поместили за превышение скорости и вождение в пьяном виде. Надо было уезжать, прежде чем она угробит себя или, хуже того, кого-нибудь другого. Старинный друг ее шериф Грейди позвонил во Флориду ее брату Джулиану и уведомил его, что все очень обеспокоены, ибо Иджи сама не своя.

– Надо что-то делать, и поскорее, – сказал он. – Я не уверен, что в следующий раз сумею ее вызволить, тем более если она опять зарядит в челюсть арестовавшему ее полицейскому.

Джулиан тотчас связался с сестрой и велел ей немедленно переселяться во Флориду. Иначе он приедет сам и увезет ее силой.

Через неделю Иджи подъехала к его дому. Она выбралась из машины, и Джулиан был поражен ее жутким видом: сестра страшно исхудала, от нее несло перегаром и табаком. Пока шла до дома, дважды упала. К утру она протрезвела, но, бледная как смерть, была вся в испарине и с трудом удерживала чашку с кофе в трясущихся руках.

– Опять звонил Грейди! – напустился на нее Джулиан. – В четыре утра тебя засекли в Гейт-Сити, когда ты ехала со скоростью девяносто пять миль в час! Ты понимаешь, что могла разбиться к чертовой матери?

– Плевать… жалко, что не разбилась…

– Господи, Иджи! Да, ты потеряла свою лучшую подругу, но ведешь себя как последняя дура и, в конечном счете, окажешься в тюрьме. О чем ты думаешь, черт бы тебя побрал?

Иджи долго молчала. Потом проговорила:

– Руфь была не просто лучшей подругой.

Джулиан слегка удивился, но лишь кивнул.

– Я понимаю, Иджи. Но, убив себя, ты ее не вернешь. Все мы теряем близких. Это жизнь. Я тебя люблю, но ты же не какая-то особенная. Ты обычный человек, потерявший того, кто был тебе дорог. Я твой брат, обо мне ты подумала? Я не хочу лишиться своей сестренки. Скажу больше: Руфи было бы стыдно за твое поведение. Понятно, ты тоскуешь по ней. Всем нам ее не хватает, но разве так нужно чтить ее память? Если тебе плевать на себя и меня, подумай хотя бы о Бадди. Кроме тебя, у него никого. Думаешь, он обрадуется пьяной бабке, явившейся на его свадьбу? Все, заканчивай с глупостями, слышишь?

Иджи его слышала. Брат попал в точку. Благородной Руфи и впрямь было бы стыдно за нее.

Вечером вместе с Джулианом она пришла на собрание анонимных алкоголиков. С той поры жизнь ее стала меняться. Иджи нашла себе наставницу, которая помогла ей с «Двенадцатью шагами» и которую она слушалась беспрекословно. Наставница, суровая флоридская старуха, не позволяла ей даже чуть-чуть сбиться с намеченного курса, что такой упрямице и требовалось. В последующие дни Иджи познакомилась с уймой чудесных людей с такой же судьбой. Все они прошли через ад и теперь пытались двигаться дальше, к светлому будущему.

Вообще-то ей нравилось бывать на собраниях и заводить знакомства. Это напоминало жизнь маленькой общины. Она скучала по Полустанку, однако понимала, что там ей больше делать нечего.

Вскоре в ней возродилась некоторая вера. Не такая ясная, как в детстве, но все же.

После нескольких лет трезвой жизни Иджи сама стала наставницей новичков и даже кое-кого из старожилов. Проезжая мимо ее фруктовой лавки, всякий раз можно было видеть, как она с кем-нибудь беседует. По Руфи она тосковала не меньше, но теперь хотя бы не гробила себя и не подвергала смертельному риску других. На это не хватало времени. Его целиком забирали хлопоты в лавке и на пасеке, что было, как говорила сама Иджи, ее маленьким вкладом на благо человечеству.

Руфи и Эвелин только что ушли, но в палату опять заглянула медсестра Терри:

– К вам, мистер Популярность, снова посетители.

Бад удивился, увидев своего попутчика Билли Хорнбека и незнакомую девушку.

– Ох ты! Билли! Вот так сюрприз! Как дела?

– Отлично, сэр. Вы-то как?

– Превосходно. Как ты узнал, что я здесь?

– Из газет. Ничего, что я пришел? Хотел убедиться, что с вами все в порядке. Что же вы не сказали о желании наведаться в Полустанок? Я бы вас сопроводил.

Бад рассмеялся.

– Понимаешь, я сам-то узнал о своих планах только в Бирмингеме. Городок я так и не нашел, мало того, посеял свой протез.

– Да, я заметил, что кое-чего не хватает. Ну хоть сами вы живы-здоровы.

– Я как огурчик. Очень мило с твоей стороны меня проведать.

– Пустяки, сэр. Кроме того, я хотел познакомить вас с Джиной.

Спутница Билли шагнула вперед и протянула руку:

– Здравствуйте, сэр. – Рукопожатие ее было твердым. – Приятно познакомиться.