Чтение онлайн

– Я понимаю тебя, Харгор, но мне будет очень тебя не хватать, если ты нас покинешь. Оставайся, ведь всё равно в твой мир нет прохода.

– Останусь, деваться некуда, тут ты прав. Но если я когда-нибудь вернусь к себе, обещайте, что будете смотреть за Василием.

– А разве ты его с собой не возьмёшь, дядя Харгор?

– Не могу, Алёша. Его на Земле у меня отберут, а там или на исследование отправят или в зоопарк посадят, так что вы уж тут за ним присмотрите.

– Не волнуйся, дядя Харгор, я буду хорошо за ним смотреть и кормить его буду. А когда ты вернёшься, мы тебя встретим. Ведь ты же вернёшься, правда?
– Малыш умоляюще смотрел на меня.

Я не мог разочаровать Алёшу и поэтому сказал, что обязательно вернусь, если получится. Малыш успокоился и продолжил дальше читать книгу.

Василий, о котором шла речь, отирался тут же. Ему было скучно, читать он не умел и решил сам как-нибудь развлечься. Его любимым развлечением были бои без правил, и он, не откладывая дела в долгий ящик, подкрался ко мне сзади и прыгнул на спину. Мы покатились по ковру. Во время игры мантрал никогда не выпускал когти и не причинял мне никакого вреда.

– Ах ты ж, паразит, вот ты, значит, как!

Я вывернулся и схватил его за хвост. Василий эту часть своего тела считал неприкосновенной и очень не любил, когда за неё хватали, поэтому резким рывком он выдернул его у меня из рук и одним прыжком снова повалил меня на пол. Прижав меня к полу, он обнажил клыки и зарычал, но я не испугался: я знал, что это - элемент игры, что он никогда не пустит их в ход, а лишь пытается изобразить из себя грозного хищника. Я дёрнул его за усы, грозный хищник весьма неподобающе мявкнул и свалился с меня.

В это время Алесиил, читавший Мулину книгу, воскликнул:

– А это заклинание я знаю, дядя Гириэн учил меня ему! Тут надо слова вот так произносить, а потом вот такой жест сделать.

Мальчик прочитал слова с нужным выражением, а потом сложил пальцы в какую- то фигуру и взмахнул рукой. Между его рук появилось голубое мерцание, которое выросло до размеров двери.

– Что это?
– спросил Мулин.

– Это портал, только я не знаю, куда он ведёт, - ответил Алесиил.

В портале виднелась какая-то комната с кроватью, ещё там был стол, заваленный книгами. Мулин с мальчиком с интересом вглядывались в необычную для себя обстановку, но близко не подходили.

Василий тем временем, облизав мне руки, снова кинулся на меня, и мы с ним покатились по полу. Этот паразит не рассчитал свои силы, и мы со всего размаха вкатились прямо в центр голубого мерцания. Я успел услышать отчаянный крик Мулина:

– Нет, Харгор, нет!

В тот же миг голубое сияние исчезло, и я оказался в своей комнате, которую покинул несколько месяцев назад. Я помотал головой, пытаясь понять, не сплю ли я, и что вообще происходит? Где Василий, который провалился в портал вместе со мной? Я огляделся, но мантрала нигде не было, только мой рыжий с белым пятном на груди и белыми носочками на передних лапах кот Васька сидел на полу и смотрел на меня.

– Вась, что это было?
– спросил я, но Василий мне ничего не ответил и принялся вылизываться. Я огляделся: комната была убрана, полы вымыты, мусор вынесен, бельё разложено по полкам. Так могла убираться только моя мама. Судя по всему, она была в спокойном состоянии и никакого беспокойства по поводу моего отсутствия не испытывала. Да, дело становилось всё запутанней. Я встал с пола и пошёл в ванную. Умывшись и переодевшись, я засобирался в институт: надо ж было узнать, как там обстоят дела, отчислили ли меня, и, вообще, какое сегодня число - может, я в прошлое вернулся и ещё на экзамен успею? А может, тут уже лет двадцать прошло, и института в помине нет? Выяснить это следовало незамедлительно, и я поспешил на улицу. Остановка 45 маршрута была на месте, и я обрадовался: ещё не всё потеряно. Институт тоже был на месте, и я с душевным трепетом вошёл в вестибюль. Поднявшись на второй этаж, где был наш исторический факультет, я подошёл к доске приказов и объявлений. На ней как всегда висели какие-то бумажки, и я с волнением стал читать, опасаясь найти приказ о своём отчислении. Армии я уже не боялся: после тренировок с Мулином я любым зарвавшимся дедам мог дать достойный отпор, но мне хотелось продолжить учёбу - я ведь поступил в институт по своему желанию, и мне нравилось учиться. Я читал приказы по институту:

"Харов Егор - "История России" - отлично. Переведён на второй курс."

Далее шёл следующий опус нашего ректора по прозвищу "Ленин" (потому что он был

лысый и картавил, как незабвенный вождь мирового пролетариата): "По заявлению

Харова Егора и личной просьбе Одинцова Т. О. предоставить вышеупомянутому студенту Харову академический отпуск сроком на один год для участия в археологической экспедиции."

В полном шоке я спустился вниз и пошёл пешком, на ходу пытаясь понять, когда я успел сдать экзамен по истории России и когда успел написать заявление на академ? И кто такой Одинцов Т. О.? У меня нет таких знакомых, насколько я помню. И в какой экспедиции я участвовал? Значит, и мама уверена, что я раскапываю древние пирамиды или очередной Стоунхендж. Что вообще происходит, и какое хотя бы сегодня число? В киоске я купил свежую газету и посмотрел на число: сегодня было 5 июня, и срок моего академа истекал 31 августа. Получается, я провёл в мире Мулина год? Может быть, ведь время на наших планетах, возможно, течёт по-разному, а может, и нет. Добравшись домой, я, чтобы моя бедная голова не лопнула от размышлений обо всех этих непонятках, завалился на кровать. Васька, по своему обыкновению, устроился у меня в ногах, и я уснул, полагаясь на пословицу: "Утро вечера мудренее".

(За три дня до возвращения Егора)

В очередную встречу богов Тор поинтересовался:

– Ну как у тебя дела?

На что Кецамаль с восторгом ответил:

– Ты не представляешь, каких дел они там наворотили!

– Ну почему же, представляю, - усмехнулся Тор.
– Мы всё это уже проходили.

– Но для меня это всё в первый раз - такие страсти, такой накал событий! Я просто в восторге! Теперь на моей планете жизнь кипит ключом! Молодец твой парень!

– Кстати, а не пора ли ему домой?

– Да пусть ещё у меня маленько побудет.

– Нет, Кеша, пусть он домой вернётся, там всё уладит, а потом как-нибудь опять к тебе на огонёк заглянет. Вот только, боюсь, на Земле его дела не столь хороши. Надо смотаться проверить, что там творится. Ты со мной?

– Конечно! А ты сомневался? Да мне твой парень уже как родной стал. Я и сам за него переживаю. Глупо, конечно: бог за смертного переживает, но я уже как-то и привык к нему. Как без него дальше будет?

– Не волнуйся, он твоим такой стартовый толчок дал, что они и сами теперь не остановятся. Ну что, махнём в институт?

В институте Тор, приняв вид сорокалетнего отца одного из обучающихся здесь балбесов, а Кецамаль - вид одного из этих самых балбесов, поднялись на второй этаж и остановились возле доски объявлений. Там висели приказы по институту. Тор нашёл нужный и прочитал: "Харова Егора за неявку на экзамен по истории России без уважительной причины и пропуск переэкзаменовки без предоставления оправдательного документа отчислить из института без права на восстановление, каковой приказ довести до сведения вышеупомянутого отчисленного и взять с него расписку об ознакомлении с данным приказом в срок, подлежащий исполнению данного приказа."

– Это что за народное творчество?
– спросил изумлённый Кецамаль.

– А это, брат, бюрократический язык, - усмехнулся Тор.
– На нём все документы и официальные бумаги пишут.

– Но для чего?

– А чтобы простые люди не поняли. Значит, парня отчислили. Жаль, он ведь сам поступил, и учиться ему нравилось. Надо исправить это безобразие и восстановить справедливость: в конце концов он не только историю знает, но сам её и творит. Точнее, вытворяет, - опять усмехнулся Тор.
– Ты согласен, Кеша? (со времён их снежной баталии он Кецамаля так и называл, который, в общем-то, и не возражал против переделки своего имени на земной лад).