Чтение онлайн

Мулин подошёл к ребёнку, которому сестра уже остановила кровь, погладил его по голове и сказал:

– Не бойся, малыш, всё будет хорошо.

Алесиил поднял на него заплаканные глаза:

– Я буду ждать тебя, дядя Муля.

Мулин вышел в коридор. Там стоял тот самый гоблин. Мулин ударом в челюсть свалил его на пол и повторил:

– Ты зачем ребёнка ударил?

Тот, сидя на полу, оправдывался:

– Так это, меня Хатар прислал.

– Зачем?

– Ну так это, сказать, что императора доставили и посадили в камеру.

– И всё?

– Ну да.

– И что, из-за этого надо было ребёнка бить? Не мог подождать?

– Ну это, а чё он под ногами путается?

– Значит так, сейчас идёшь к Хатару и работаешь у него в тюрьме. Во дворце не вздумай появляться, а то сам составишь компанию императору! Понял?

– Всё понял, Великий Вождь!

Гоблин встал и быстренько смылся, не дожидаясь повторного приказа.

– Жаль малыша, - сказал мне Мулин.
– Он понравился мне.

– Да, бедный мальчик, - согласился я.
– Кажется, мы с советником дали маху?

– Ничего уже не исправишь, - сказал Мулин.
– Попробуем Парлака привлечь, может, он что сумеет сделать. Значит так, - продолжил он, обращаясь к охране, -сюда пропускать только меня или Харгора, а также служанку с едой для пленников, больше никого! Понятно?

– Понятно, Великий Вождь!
– отвечали охранники. Это были воины - громидены из Москарвата, и Мулин мог им доверять.

Служанку императрицы Гариту нашли на кухне. Они вдвоём с поварихой сидели под столом и дрожали от страха. Мулин лично успокоил их, сказав, что им ничего не грозит, и попросил их работать и дальше. Женщины, подпав под обаяние Мулина, успокоились и приступили к своей работе. Повариха приготовила обед для императорской семьи из богатых дворцовых запасов: столь любимые императрицей жареные ножки куриды, суп для детей и пирог с чаем. Гарита поставила всё на поднос и понесла своей госпоже в покои. Когда она подошла к двери, стражники отворили двери, а один из них игриво подмигнул ей. Она с негодованием отвернулась от него, поджав губы, и вошла. Стражник, пользуясь тем, что руки у неё были заняты, шлёпнул её по мягкому месту, когда она проходила мимо него. Она повернулась было, чтобы высказать ему своё неудовольствие, но он уже захлопнул за ней двери. Гарита поставила еду на стол и сказала валявшейся на кровати императрице:

– Госпожа, покушайте. Фирида постаралась специально для вас: ваши любимые ножки куриды.

Ассиэль приподнялась на кровати, простонала: "Ах, как мне плохо! У меня совсем нет аппетита!", затем села за стол и умяла все ножки и полпирога с чаем. Дети похлебали супчик и доели остальные полпирога. Гарита собрала грязную посуду на поднос и постучала в двери. Стражник открыл их, служанка вышла, аккуратно составила посуду на пол и со всего размаха треснула громилу подносом по башке. Гул пошёл такой, как будто в Царь - колокол зазвонили. Гарита снова собрала посуду и ушла в кухню с гордо поднятой головой. Стражник ощупал шишку на своей голове и печально вздохнул, второй, опомнившись от неожиданности, громко захохотал.

– Так тебе и надо, - простонал он между приступами хохота, - тебя, между прочим, поставили сюда императрицу охранять, а не девиц щупать.

– Да ладно, - смущённо проговорил пострадавший, - ты только нашим не рассказывай, а то ведь засмеют.

В это время Гарита, вымыв на кухне посуду, возвращалась к своей госпоже. Её несостоявшийся ухажёр угодливо распахнул перед ней двери, но она опять гордо отвернулась, вошла и с силой захлопнула их за собой. Стражник горестно вздохнул и промолвил:

– Эх, хороша девка!

ГЛАВА 27

Мулин после ареста императора переселился во дворец. С собой он взял меня, комиссара и Мередана. Даран остался жить у Гарта, помогая ему в работе и ухаживая за Фирхитой. Грона назначили мэром города, обязали навести порядок в столице и впоследствии следить за оным. Мередану доверили почётную службу - быть личным телохранителем Великого Вождя и сопровождать его, куда бы он ни пошёл. Ну а мы с Мулином крепко сдружились во время наших совместных приключений и теперь всегда были вместе. Марида тоже вернулась во дворец и теперь была комендантом, налаживая работу всех дворцовых служб. Но она почитала за счастье лично ухаживать за Мулином, и он тоже обратил внимание на симпатичную комендантшу, тем более, что до сих пор так и не был женат. До свадьбы, правда, дело у них пока не дошло, но отношения стали завязываться. Императрицу с дочерью выселили в город, в бывший дом Мариды. С ней ушла и Гарита. Алесиила, к которому мы с Мулином успели привязаться, оставили во дворце. Марида тоже полюбила малыша и с удовольствием с ним возилась. Мулин объяснил ей, чем болен ребёнок, и женщина, жалея бедняжку, смотрела за ним во все глаза. Мы с Мулином часто навещали мальчика и с удовольствием играли с ним. Алесиил говорил хорошо, только букву "р" не выговаривал, и я стал его учить. Он так смешно повторял за мной: "лыба", "длова", "калась", что я смеялся от души. Но спустя недолгое время после наших усердных занятий он обрадовал меня, довольно чётко произнеся: "рыба", "дрова", "карась". Я схватил малыша на руки и закружил по комнате.

– Алесиил, ты молодец! А теперь скажи "Ура".

– Ура!
– закричал он.
– Дядя Харгор, а пойдём дяде Муле расскажем, что я теперь букву "р" говорить могу.

– Мы в другой раз ему скажем. Его сейчас нет, он по делам уехал.

Да, забыл сказать: Василий тоже жил теперь во дворце. Мантрал близко подружился с Фиридой, дворцовой поварихой и отныне блаженствовал. Та сначала боялась здоровенного саблезубого кота, но, увидев, что нрава он весьма добродушного, полюбила его и теперь подкармливала всякими лакомыми кусочками. Василий иногда исчезал на ночь и утром, вернувшись с охоты, притаскивал ей за это какую-нибудь дичь.

(НЕБОЛЬШАЯ ИНТЕРМЕДИЯ)

Кецамаль сидел на кухне и ел жареную картошку, готовить которую его научил Тор, когда к нему ввалился Гефраст.

– Здорово, приятель, - сказал он, принюхиваясь к незнакомому запаху.
– Что это там у тебя?

– Жареная картошечка. Садись, угощайся. Ручаюсь, такого ты ещё не пробовал. Вон, огурчики солёные бери.

Гефраст не заставил себя долго упрашивать и присел к столу. Вдвоём с Кецамалем они уговорили сковородку картошки и миску солёных огурцов.

– Да, знатно. Слушай, я чего пришёл-то, я ж тебе зеркало принёс. Помнишь, ты заказывал?

– Помню, конечно! Давай, что ты там сделал.

– Понимаешь, Кецамаль, Зеркало Мира очень сложно делать. То, первое, что твоя жена разбила, я несколько тысячелетий делал. Но ты же просил быстрее, и вот, что получилось.

Гефраст достал маленькое карманное зеркальце.

– Извини, друг, это всё, что я смог сделать за такое короткое время. Большое зеркало я уже тоже начал, но сам понимаешь, готово оно будет ещё нескоро, так что пока этим пользуйся.

– Ну спасибо, приятель, уж удружил, так удружил! А то мне без зеркала как-то не по себе. Ну а большое как сделаешь, так сделаешь.

– Ладно, тогда я к себе. Только я к тебе как-нибудь ещё на картошечку загляну, ты не против?

– Да о чём разговор! Заходи в любое время! Нажарим без проблем!

Гефраст исчез, а Кецамаль уселся в своё любимое кресло, вытащил зеркальце и стал смотреть в него одним глазом. Из его тела протянулась одна нить силы и исчезла в Зазеркалье.

Продолжение главы 27

Мы с Мулином и Алесиилом сидели на ковре в комнате и читали книгу. Это была книга по магии. Алесиил читал нам разные заклинания и объяснял незнакомые слова. Этот малыш был умён не по годам.

– Эх, - со вздохом сказал я, - вот бы какое-нибудь заклинание, чтобы я мог домой вернуться.

– Харгор, разве тебе здесь плохо?
– забеспокоился Мулин.

– Нет, Мулин, здесь нормально. Я очень рад, что подружился с тобой, очень полюбил Алёшу (так я ласково называл Алесиила), приобрёл здесь ещё много друзей, но я скучаю по своему миру. Понимаешь, там мои родители, которых я тоже очень люблю, и которые наверняка сходят с ума, не зная, куда я пропал. Маму особенно жалко: она всегда так за меня переживает! Я ж ещё и институт не закончил. А, впрочем, меня, наверное, уже отчислили - я же на экзамен не пришёл, да и переэкзаменовки все пропустил. Ну всё равно, я бы попробовал восстановиться.