Врач фараона
Шрифт:
Он сделал шаг. Ещё один. И ещё. Бушующая пустыня покорно расступалась перед ним, открывая путь — туда, где за горизонтом уже не было ничего. Лишь бесконечные барханы и безжизненная вечность.
Верховный Жрец шел не оглядываясь.
Он знал, что там, за спиной, где-то далеко за гребнем последней дюны, остался Нил. Остались пальмы и поля, храмы и города, смех детей и живые люди, которые на тысячи лет забудут, что когда-то он был величайшим врачом Египта, Верховным Жрецом Нейт, убийцей царей, правой рукой и учителем мёртвых фараонов. Тысячи лет никто не вспомнит его имени…
Они станут называть его «духом пустыни», «стражем границы» — «тем, кто бродит между мирами». Будут шептать детям — «Не ходи в пустыню ночью — там Сет и его слуги». Станут оставлять у оазисов скромные подношения — лепёшки, финики, кувшины с пивом — чтобы задобрить обреченного на вечные страдания скитальца.
Он станет принимать эти дары. И будет помнить. Всегда помнить и служить…
Силуэт его уже почти растворился в песчаной мгле, когда буря вдруг стихла так же быстро, как началась. Солнце пробилось сквозь облака тяжелой пыли и залило пустыню ярким, медовым светом. Барханы засияли золотом. Воздух стал вдруг прозрачным, хрустальным, звенящим от неестественно быстро охватившей все тишины.
Уджагорреснет все шёл. Его спина — прямая, несмотря на годы, постепенно удалялась, превращалась в крохотную точку на гребне бархана. Спустя несколько мгновений фигура дрогнула и исчезла, растворившись, словно мираж. Пустыня тяжело вздохнула и сомкнулась за ней, умолкнув.
Никто из живых не заметил, что в этот миг ветер вдруг переменился.
Никто не услышал в его дуновении новый голос — тихий, усталый, но не сломленный.
Никто не увидел тени, что быстро скользнула вдоль границы полей и пустыни, — тени, которая замерла на мгновение, обвела взглядом зелёную ленту Великой реки, а потом взметнулась ввысь и растворилась в вечернем сумраке, исчезнув между землей и небесами.
Пустыня приняла его.
Пустыня никогда не отпускает своих.