Чтение онлайн

Теперь гробница была готова. Верховный Жрец Нейт смотрел на свою наофорную статую, возвышавшуюся на постаменте перед входом. Лицо его самого, высеченное из тёмного базальта, смотрело прямо перед собой, вдаль — в бесконечность. Глаза из чёрного камня блестели холодно и вечно. В руках статуя сжимала наос с фигурой Осириса внутри — дань древней традиции.

Уджагорреснет медленно обошёл статую, читая символы, искусно вырезанные на камне, испещрив его серую, гладкую поверхность. Его собственная автобиография — его прижизненный отчёт перед богами и потомками.

Главный врач Обеих Земель, казначей царя Нижнего Египта, Верховный Жрец богини Нейт, командующий царским флотом, начальник переписчиков Великих текстов, номарх Саиса, чати — правая рука великих фараонов.… И дальше, столбцы лживого хвастовства, к которому он нарочно приложил руку:

«Великий царь всех чужих земель Камбис пришел в Египет, приведя чужеземцев из всех стран. Когда он завладел страной — они обосновались тут, и он стал великим повелителем Египта, великим царем всех чужих земель. Его величество назначил меня своим главным лекарем и приказал мне оставаться при нем в качестве друга и управляющего дворцом».

«Царь Верхнего и Нижнего Египта Камбис прибыл в Саис. Его величество лично прибыл в храм Нейт. Как и все цари до него, он пал ниц перед ее величеством Нейт. Как и все добрые правители, он принес много добра в жертву великой Нейт, Матери бога, и всем великим богам Саиса. Его величество сделал это, потому что я поведал его величеству о величии ее величества, богини, которая является матерью самого Ра…».

«Я вернул храмам их доходы, отобранные во времена смуты. Я спас многих людей во времена, когда их одолевали тревоги и неизвестность. Я восстановил и преобразовал «Дома Жизни», где станут постигать мудрость многие поколения врачей. Я составил для царя Верхнего и Нижнего Египта Дария его титулатуру, дабы его имя жило в веках. Я сделал так, что Египет процветает под властью Персии, ибо мудрость повелевает выбирать мир, а не войну…»

Ни слова о Петубасте. Ни слова о Хефере. Ни слова а «Щите». Ни слова о яде, вошедшем в кровь Камбиса… — только ложь. Только позолоченная, отполированная, высеченная в камне измена.

Уджагорреснет долго стоял перед статуей, глядя в эти темные глаза, которые смотрели сквозь, мимо него, дальше — в ту вечность, куда он никогда не сможет войти.

— Ты красив, — сказал Верховный Жрец каменному лицу. — Ты очень красив! И ты — самый страшный лжец из всех, кого я знаю!

Каменный Уджагорреснет молчал.

— Я не узнаю тебя, — продолжал он. — Я не помню, чтобы когда-то был таким спокойным... Таким уверенным… Таким мёртвым… — Он протянул руку и коснулся базальтового плеча. Камень был холодным — той особой, глубинной холодностью, которая не согреется никогда.

— Прости меня, — прошептал он, — и толкнул.

Статуя качнулась. Накренившись на постаменте, она замерла на мгновение — и рухнула.

Удар о каменные плиты был глухим, тяжёлым, окончательным. Базальт раскололся. Голова отделилась от туловища, откатилась в сторону и застыла на песке, глядя каменными глазами в небо.

Уджагорреснет стоял над обломками. В груди его, там, где когда-то билось сердце, было пусто и тихо. И, впервые за много лет, почти спокойно.

Верховный Жрец сел прямо на песок, прислонившись спиной к пустому пьедесталу у гробницы, и долго сидел так, глядя на запад, где ладья Амона медленно и вечно опускалась за горизонт.

Вспоминать не хотелось, но память текла сама:

Саис. Библиотека храма Нейт. Пыльные свитки древних папирусов, пахнущие вечностью. Юноша в белой одежде ученика, сжимающий в руках первый медицинский трактат.

— «Учитель, а правда, что сердце — это сосуд»?

— «Правда».

— «А что бывает, когда сосуд разбивается?»

— «Тогда душа вытекает», — ответил он тогда. — «И человек умирает…».

— «А можно склеить разбитый сосуд?»

— «Иногда — можно. Но редко, да и швы всегда будут видны…»

Мальчик помолчал, разглядывая свои чистые руки. — «У тебя есть такие швы, учитель?» — спросил он.

— «Есть».

— «Они болят?»

— «Иногда. Когда я вспоминаю о них…».

— «А когда ты работаешь?»

— «Тогда я не вспоминаю…». — Он улыбнулся. — «Работа — лучшее лекарство от боли…».

Уджагорреснет думал о «Домах Жизни». Десять лет —долгие годы после возвращения из Суз он посвятил им. Перемены, новое устройство... Раньше большинство врачей учились у своих отцов или у случайных наставников, что передавали им знания отрывочно, лечили по старым папирусам, не понимая, почему одно помогает, а другое убивает — он изменил это.

В Саисе, в Мемфисе и в Фивах при Домах Жизни он открыл новые школы. Не просто мастерские, где жрецы показывали, как держать скальпель, — а настоящие — с библиотеками, с хирургическими залами, с хранилищами для трав и эликсиров. Он собрал все медицинские тексты, какие смог найти в Обеих Землях, велел переписать их, снабдил комментариями и разослал по номам. Он заставил врачей учить не только ремесло, но и постигать саму сущность, душу медицины.

Тайные знания, передаваемые сотнями жрецов из поколения в поколение из глубины веков, со времен великого Имхотепа, стали теперь доступны всякому, кто проявлял талант и интерес к искусству врача.

Сын рыбака или простого торговца приходил к «Домам Жизни», чтобы принести клятвы и облачиться в белые одеяния, начав постигать бесконечную мудрость предков, оплаченную ему храмами и всем солидным личным наследством Верховного Жреца.

— «Ты не можешь лечить руку, не понимая, как она устроена!» — часто говорил он своим ученикам. — «Ты не можешь лечить глаз, не зная, откуда он берёт свет и почему перестал видеть! Ты не можешь быть врачом, если лечишь лишь что-то одно, как заведено простыми лекарями, что не в силах постигнуть всего сразу. Целое — важнее отдельного. Сперва нужно постичь гармонию целого, а тогда поймешь и как лучше лечить…»

Слова Верховного Жреца разрушали вековые устои, словно свет собранных воедино знаний проливался на вековую тьму заблуждений и разрывал ее темное полотно.

— «Не всякую язву можно вылечить мазями, сказал однажды мой друг — порой нужен скальпель. И ты не сможешь лечить сердце, не зная, что оно — не просто мышца, а вместилище самой души, священными каналами соединенное с другими частями тела…»

— «А как понять душу, учитель?» — спрашивали его.

— «Душу нельзя понять», — отвечал он. — «Но можно увидеть её в глазах умирающего. Услышать в первом крике новорожденного. Ощутить в молчании матери, склонившей над телом своего ушедшего в вечность ребёнка. И лишь тогда, когда вы увидите, услышите и почувствуете ее — вы станете настоящими врачами…».

Теперь в каждом номе было множество обученных по новому лекарей, знающих не только заклинания, или как лечить руку, но и понимающих в травах, в связи языка тела с природой болезни, искусных в хирургии… Теперь раны его народа заживали быстрее, переломы срастались правильнее, роженицы умирали реже, а мор не так свирепо косил города.

Он сделал это!

Он — Уджагорреснет, предатель, убийца, и лжец. Он дал Египту то, чего не мог дать ни один фараон — новое знание, которое не умрёт вместе с ним. Он собрал его из всех врачебных советов древности, переплавил в своем необъятном уме и объяснил простым людям. Весь обитаемый мир теперь держал путь в Египет, чтобы постигнуть совершенство жреческой медицины.