Чтение онлайн

— Твой Египет поднял мятеж против моей власти. Твой фараон погиб в битве с моим сатрапом. И за обман твоя страна должна понести наказание — чего же ты просишь?

— Милосердия и мудрости — уверенно сказал Уджагорреснет. — Не для меня — для них. Для храмов, которые не разрушат, если ты прикажешь их сохранить. Для жрецов, которых не убьют, если ты так прикажешь. Для каналов, которые придут в запустение и для полей, которые некому будет орошать, если твои войска обескровят Египет… — Верховный Жрец поднял голову. — Ты строишь империю, Дарий. Ты хочешь, чтобы она стояла вечно. Но империя, построенная на пепле и слезах рухнет, как только ты закроешь глаза. Скажи же, ты хочешь, чтобы Египет помнил тебя как кровавого завоевателя или как царя, что принёс порядок вместо хаоса, справедливость вместо мести, жизнь вместо смерти?

Дарий молчал.

— Я попрошу у тебя три вещи, — сказал Уджагорреснет. — И если ты дашь их мне — я клянусь Нейт, водой Великой реки и огнём Ахурамазды, который ты чтишь, что стану верно служить тебе. Я буду лечить твоих воинов и твоих детей. Я буду учить персидских лекарей тому, что знаю сам. Я стану молиться за твою победу в каждом храме, куда меня пустят…

— Говори! — приказал Дарий.

— Первое — поклонился Уджагорреснет. — Пророй канал от Нила к лазурным водам[1]... Много веков назад фараон Рамсес начал его, а фараон Нехо пытался закончить, но забросил. Оракул предсказал, что канал этот принесет Египту богатство, но станет служить иноземному правителю — теперь я вижу, что оракул не ошибся…, доведи дело до конца! Торговые пути, что откроет тебе этот канал, принесут Персии больше золота, чем десяток военных походов. А имя твоё будут помнить вечно как имя царя, соединившего два моря.

Дарий медленно кивнул.

— Второе — продолжал Уджагорреснет — восстанови храмы Египта. Те, что разрушили Камбис и Арианд. Те, что обветшали за годы смуты. Верни жрецам право служить богам так, как учили наши предки. Не для того, чтобы ублажить Нейт или Осириса — ты не веришь в них. Но для того, чтобы народ Египта увидел — новый царь чтит их традиции. И лишь тогда они полюбят тебя. А любовь — это лучшая защита от мятежей…

Дарий кивнул снова.

— Третье. — Уджагорреснет замолчал, собираясь с силами. — Позволь мне вернуться в Египет. Не сейчас — когда ты сочтёшь нужным. Когда империя успокоится, когда Арианд отчитается о победе, когда ты сам позволишь… Я хочу умереть на своей земле. Я не хотел бы, чтобы душа моя блуждала вечность по чужим, персидским землям...

— Это не три вещи, — сказал Дарий. — Это две. Канал и храмы. А третье — не просьба, а право!

— Право? — удивился Уджагорреснет.

— Каждый человек имеет право умереть там, где родился! Даже враг. Даже предатель. — Дарий помолчал. — Я дам тебе это право, Уджагорреснет. Но не сейчас…И я дам Египту канал — прикажу начать работы в ближайшее время. Инженеры Камбиса уже изучали его остатки — он был прорыт, но не закончен — Камбиса это не интересовало, его влекли лишь завоевания. А я доведу его до моря. Пусть твой Египет помнит — Дарий не только завоевывает, но и строит — на тысячи лет!

— А храмы?

— Храмы будут восстановлены — кивнул Царь. — Я издам указ и ни один персидский воин не сможет входить в египетские святилища без разрешения жрецов. Ни одна статуя не будет сброшена с пьедестала. Ни один свиток не будет сожжён. Ты доволен, египтянин? — Дарий усмехнулся. — А за это ты сам коронуешь меня фараоном в Саисе… — подмигнул он.

Уджагорреснет медленно поклонился и поднялся с колена.

— Если умереть на родной земле — это мое право — у меня осталась третья просьба — осторожно начал он.

Дарий взглянул на него исподлобья и улыбнулся, восхищаясь наглостью и бесстрашием египтянина.

— Отпусти Демокеда — позволь ему вновь увидеть море… — Уджагорреснет принял молчание Царя за дозволение. — Найди ему такую задачу, что поможет и твоей империи, и ему, ведь ты мудрый владыка… А если тебе или любому, на кого ты укажешь потребуется помощь искусного врача… — я всегда буду к твоим услугам — развел руками Верховный Жрец.

Они смотрели друг на друга — Царь Царей и Верховный Жрец побеждённой страны, убийца и спаситель, враг и союзник. В гнетущей тишине два взгляда сверлили друг друга, словно стараясь заглянуть внутрь — туда, где обитало все, что важнее любых слов.

— Почему ты не избавился от дряхлого Амасиса и не стал фараоном сам? — наконец спросил Дарий, прищурившись.

Верховный Жрец вздрогнул и помолчал, собираясь с мыслями.

— В этом не было бы Маат — тихо ответил он. — Я не рожден фараоном и не должен был им стать. Я нарушил бы традицию, оскорбил бы богов подобным поступком…

— Боги… — улыбнулся Дарий. — Я слышал, Камбис как-то сказал тебе, что наши боги сильнее… Пожалуй, он был прав! Да! Я сам убил Бардию и захватил власть — тише добавил Царь. — И убил всех, кто стоял на моем пути, потому что в моих глазах они приспешники Лжи, а не Истины. И в этой жестокости, в которой вы нас обвиняете — Дарий закатил глаза — наша сила! И наша мудрость! Делать то, что считаешь Истиной и быть сильнейшим, если ты сильнейшим рожден…

Уджагорреснет смотрел на него и ничего не отвечал.

— Ты невероятно умен, жрец — продолжил Дарий. — Возложив на себя корону Обеих Земель заранее ты, быть может, устоял бы от натиска Камбиса и спас свою страну от судьбы персидской провинции… Но ты не сделал этого! Чего тебе не хватило? Смелости? Решительности?

— Мы по разному понимаем Истину — Царь Царей — и для меня традиции священнее личной воли… — почтительно ответил Верховный Жрец.

Дарий презрительно фыркнул и поморщился, не спуская глаз с его лица, остававшегося невозмутимым. Вновь повисло тягостное молчание.

— Знаешь почему я не сомневаюсь в том, что ты не предашь вновь? — строго спросил Дарий, глядя на застывшего Уджагорреснета. — Почему я верю тебе и знаю, что на этот раз моя вера будет оправдана…?

— Почему, Царь Царей?

— Потому что в этом больше не будет того Маат, ради которого ты всегда жил! Не будет ничего, что могло бы сподвигнуть тебя ослушаться меня или решить дальше идти к своим целям — все они теперь мертвы…

Уджагорреснет едва заметно вздрогнул, а затем кивнул. Сердце его облилось горечью и осознанием, что этот чужеземец прав и понял его куда тоньше и глубже, чем он мог бы ожидать от перса. Чем он мог бы ожидать от кого угодно.

— Ты свободен, — сказал наконец Дарий, отворачиваясь обратно к картам и письмам. — Иди…

Уджагорреснет почти бесшумно зашагал по мягким коврам зала. Он не мог поверить тому, что случилось в этом зале, словно все это было наваждением. Словно он все еще спал и не мог очнуться. Или так решили сами боги? Сет, что обещал ждать его…?

— Эй, египтянин! — властный голос Дария окликнул его у самого выхода.

Уджагорреснет медленно обернулся.

— Тот браслет, что ты носишь, — крикнул Дарий. — С иероглифами. Скажи мне, что там написано?

Верховный Жрец посмотрел на своё запястье. Бронза тускло мерцала в утреннем свете. Холодная, мертвая, тихо хранящая память о том, чего больше нет.

— «Щит Маат не отступает», — прочитал он вслух.

— Хороший девиз! Для храброго воина… — усмехнулся Дарий и, улыбаясь, кивнул.

Уджагорреснет кивнул в ответ и вышел из зала.

***

Уджагорреснет стоял в Саисе у входа в гробницу, которую начали высекать для него тридцать лет назад, когда он еще был молод и верил, что впереди его ждет вечность. Работы прерывались, возобновлялись, снова замирали. Персы, восстание, Сузы, смерть, ложь, возвращение — слишком многое произошло за последние годы. Слишком часто менялись фараоны, возлагавшие корону Обеих Земель на свои головы…