Чтение онлайн

Дарий молчал.

— Если бы Петубаст послушался меня еще один раз... Если бы он отступил, затянул Арианда вглубь, а не лез впереди собственной армии… — Уджагорреснет закатил глаза. Кулаки его непроизвольно сжались.

— Но он не послушался — холодно отозвался Дарий.

— Он не послушался. — Уджагорреснет закрыл глаза. — Он хотел сделать мне сюрприз. Он хотел, чтобы я вернулся и увидел его победителем. Он был юношей, Дарий — юношей на троне. Он умел читать медицинские свитки, умел рассуждать и даже, порой, отличать ложь от правды. Но он еще не умел ждать. Я успел научить его всему, кроме терпения… — Верховный Жрец печально вздохнул.

— И поэтому он мёртв, — отозвался Дарий. — И твой военачальник мёртв — я сам убил его. И твой Египет снова станет провинцией в моей империи. Так что всё, что ты делал все эти годы, все твои жертвы, вся твоя ложь — всё оказалось напрасным.

— Да. — уверенно подтвердил Уджагорреснет. — Всё напрасно, — он открыл глаза и уверенно взглянул на Дария.

Тот ответил на его мужественный взгляд, но промолчал.

— Я пришёл не просить пощады, Царь Царей — я пришёл открыть тебе эту Истину. Ты можешь пытать меня — медленно, как пытали Хефера твои люди, или убить быстро, как убил его сам. Я не стану сопротивляться. И я не буду ни о чем тебя просить.

Дарий долго не говорил ни слова. Светильники в малом зале потрескивали, источая тонкие струйки темного дыма. В воздухе висели запахи благовоний.

— Ты убил моего предшественника, — наконец строго сказал Царь, поднимаясь. — Ты поднял мятеж против моей власти. Ты обманывал меня каждый день в течение года. Ты стоял в двух шагах от человека, которого я казнил, и смотрел, как умирает твой соратник, но не проронил ни звука. — Дарий сделал паузу. — По всем законам, я должен приказать содрать с тебя кожу, набить ее соломой и выставить у ворот Суз. По законам же моей собственной совести — я должен сделать это дважды…

— Я готов, — невозмутимо ответил Уджагорреснет и поклонился.

— Я знаю, что ты готов! — Дарий медленно обошёл его и остановился в двух шагах. — В этом и проблема… — Он кинул взгляд на бронзовый браслет Верховного Жреца.

— Ты говоришь, что всё напрасно. Что твой фараон мёртв, династия пала, а твой Маат разрушен. — Он помолчал. — Но ты всё ещё стоишь передо мной, египтянин. Ты всё ещё дышишь. Ты всё ещё носишь этот браслет. Ты знаешь, что я легко убью тебя, но не просишь пощады… Это не жест отчаяния — это жест веры.

— Веры во что? — горько усмехнулся Уджагорреснет.

— Веры в то, что смерть — не конец, — ответил Дарий. — Ты веришь, что где-то там, в ваших полях Иалу, последний фараон ждёт тебя с распростёртыми объятиями. Ты веришь, что тот военачальник уже встал рядом с ним в строю. И веришь, что, когда придёт твой час — ты увидишь их лица и услышишь — «Ты вернулся к нам, учитель, мы ждали тебя…» — Дарий ловко подражал голосу Хефера, передразнивая.

Уджагорреснет молчал, опустив глаза в пол.

— Я не верю в это, — разочарованно проронил Дарий. — Сам я верю, что после смерти есть лишь тьма… Но я завидую вашей вере... И уважаю человека, который ради неё готов умереть. — Царь помолчал. — Ты знаешь, что мой отец, Гистасп, был первым, кто принял учение Заратуштры? Он часто сидел у ног пророка и слушал его речи о борьбе Света и Тьмы, Истины и Лжи, о свободе выбора и о конечной победе Ахурамазды. Я был мальчишкой, когда Заратуштра умер — его убили туранцы во время набега. Мой отец оплакивал его так горько, как не стал бы оплакивать родного брата…

— Я не знал этого.

— Мало кто знает. — Дарий усмехнулся. — Я не люблю вспоминать о том, что мой отец был мистиком. Но я помню, как он сказал мне однажды: «Истина не в том, чтобы никогда не ошибаться. Истина в том, чтобы, ошибившись, найти в себе силы признать это и продолжать идти дальше». — Он внимательно посмотрел на Уджагорреснета. — Ты ошибся, египтянин. Ты проиграл. Твой фараон мёртв. Но ты пришёл и открыл мне Истину. Ты не боишься смерти. И ты веришь. А это стоит больше, чем твоя Ложь…

— И что ты сделаешь со мной? — Уджагорреснет поднял глаза и безразлично взглянул на Царя.

Дарий долго молчал, расхаживая по залу, крепко сцепив руки за спиной.

— Моя мать, — сказал он наконец. — Ирдабама — ты вернул ей свет, как и обещал. Она снова видит восход, лица внуков, цветы в саду. Она сказала мне вчера: «Ты стал старше, и я вижу это, благодаря ему. Этот египтянин — честный человек».

— Она ошибается, — возразил Уджагорреснет. — Я — не честный человек. Я лгал тебе каждый день. Я предавал многих…

— Ты не понял ее слов, жрец — хмыкнул Дарий — она не о твоих поступках — она о твоем сердце… — Царь отвернулся и подошёл к окну.

За ним, в утреннем свете, сияла громада недостроенного еще дворца.

— Я сохраню тебе жизнь, Уджагорреснет — наконец тяжело сказал он. — Не потому, что ты не боишься смерти. И не потому, что тебя полюбила моя мать. А потому, что сам я хочу, чтобы ты увидел, как рушатся царства и восстают новые. Как твой Египет снова становится персидской провинцией. И как твоя Нейт смотрит с высоты небес и говорит тебе — «Ты проиграл». — Дарий обернулся.

Уджагорреснет стоял молча, потрясенный.

— Я казнил твоего соратника у тебя на глазах, — продолжал Дарий. — Я отрубил ему голову и выставил у ворот. Но, я сделал это не потому, что хотел проверить тебя — хотя и это тоже. Я сделал это потому, что он был солдатом армии мятежников, приспешником Лжи и заслуживал смерти по законам войны. Но я не хочу, чтобы твоя голова украшала мои ворота. Ты не солдат. Ты — свидетель…

— Свидетель чего? — изумился Верховный Жрец.

— Свидетель того, что даже в проигрыше можно сохранить достоинство. — Дарий помолчал. — И ещё. Ты убил Камбиса. Я не любил Камбиса — он был жесток, безумен, он убил своего брата и потерял империю. Но он был из рода Ахеменидов, и его кровь на твоих руках. По всем законам я должен покарать тебя. Но я не могу карать человека, поступок которого дал шанс Ахурамазде возвести меня на трон. И того, кто спас мою мать от вечной тьмы — это нарушило бы равновесие, которое я пытаюсь сохранить. — Дарий сел на своё место и снова взял стило.

Несколько мгновений ничего не происходило. Слышался лишь шелест стила по глине — Дарий что-то писал.

— Ты хотел бы что-то попросить у меня? — голос Царя прозвучал почти любезно.

Уджагорреснет молчал, собираясь с мыслями, сбитый с толку неожиданностью результата признания. Потом медленно опустился на одно колено и склонил голову.

— Царь Царей, — ответил он. — Я прошу не за себя.

— За кого же?

— За Египет, за мою страну…

Дарий взглянул на него сверху вниз.