Чтение онлайн

— Хорошо.

— Ничего хорошего. Но приятно, что у вас есть приоритеты.

Мира стояла у двери, вжавшись спиной в стену и глядя на нас так, будто прямо сейчас в доме сдвинулось что-то, чего она давно боялась. Наверное, так и было.

Я помогла Рейнару сесть. Очень осторожно. Голова у него тут же качнулась, дыхание сбилось, но он удержался.

— Пейте понемногу, — сказала я, поднося чашку с водой. — И не геройствуйте. Вам это и так слишком нравится.

Он сделал глоток, потом еще один.

— Если бы я хотел геройствовать, — произнес он хрипло, — я бы женился по любви. А не вот так.

Я усмехнулась, не удержавшись.

— Прекрасно. Значит, чувство юмора после укола сохранилось. Уже не безнадежно.

Снаружи раздались шаги.

Не торопливые. Уверенные. Чужие.

Я поднялась так резко, что табурет качнулся.

— Мира. За дверь. Если это Орин — задержи его на полминуты. Любой ценой.

— Но как?..

— Скажи, что милорд без сознания и я не разрешаю входить. Скажи, что у него рвота. Скажи, что у меня в руках нож. Импровизируй.

Она кивнула так яростно, будто я наконец дала ей нормальную задачу, а не жизнь в доме, где надо молчать. И выбежала.

Я обернулась к Рейнару.

— Слушайте внимательно. Сейчас, что бы ни случилось, вы не говорите им, что пришли в себя полностью. Поняли?

— Почему?

— Потому что мне нужно увидеть, как ведут себя крысы, когда думают, что яд сработал.

На этот раз он улыбнулся по-настоящему. Очень слабо. Очень криво. Но достаточно, чтобы я поняла: муж у меня, к сожалению, не только живой, но и умный.

— Вы страшная женщина, — сказал он.

— Знаю. А теперь закройте глаза и притворитесь удобнее, чем вам хочется.

Шаги остановились у двери.

Мира что-то быстро сказала снаружи. Мужской голос ответил жестко. Потом второй. Женский.

Марвен.

Я глубоко вдохнула, поставила пустой шприц на стол так, чтобы видеть его самой, и села рядом с кушеткой, положив ладонь на плечо Рейнара. Со стороны это выглядело почти трогательно. Молодая жена у постели внезапно обмякшего мужа. Почти картина заботы.

Только я уже знала правду.

Мой муж открыл глаза в ту ночь, когда никто в этом доме не должен был видеть его живым по-настоящему.

И именно поэтому они пришли убивать его не ножом, а удобством.

— Миледи, откройте, — раздался снаружи голос Орина. — Если лорду стало хуже, вы только теряете время.

Я посмотрела на дверь и усмехнулась.

— В этом доме поразительно много людей, которые начинают спешить именно тогда, когда им очень хочется что-нибудь исправить под себя.

Рейнар лежал с закрытыми глазами, но дыхание уже не было тем вязким и проваленным, каким я увидела его минуту назад. Хорошо. Сознание возвращалось быстро. Значит, либо доза была не полной, либо организм уже начал сопротивляться. И то и другое делало меня злее.

— Откройте, — повторила Марвен. На этот раз без вежливой оболочки. — Немедленно.

Я наклонилась к Рейнару.

— Помните, что делать?

— Быть удобным трупом, — пробормотал он почти беззвучно.

— Почти. Только не переигрывайте. Вы не актер, у вас слишком злое лицо даже без сознания.

Уголок его рта едва дрогнул. Значит, держится.

Я встала, расправила юбку и подошла к двери ровно настолько медленно, чтобы люди снаружи успели понервничать еще пару секунд. Потом открыла.

Марвен вошла первой. Разумеется. Орин — следом, быстрым взглядом окидывая комнату. За ними маячил один из лакеев, тот самый, что утром приносил завтрак. На лице у него уже был тот особый вид прислуги, которая все понимает, но очень хочет прожить еще хотя бы пару лет.

— Что произошло? — резко спросил Орин.

— А вы не знаете? — поинтересовалась я. — Как жаль. Я-то уж решила, что кто-то из ваших очень старательных помощников лучше всех в доме осведомлен о его состоянии.

Он сделал шаг к кушетке, но я встала у него на пути.

— В сторону, — сказал он.

— Сначала ответьте, что ему вкололи.

— Вы бредите.

— Нет. Это он бредил бы еще часа два, если бы я вовремя не нашла след укола и ваш пустой шприц на подоконнике.

Марвен побледнела едва заметно. Орин — нет. И вот это мне не понравилось больше. Человек, который не меняется в лице после такой фразы, либо безукоризненно невиновен, либо слишком давно научился работать в грязи.

— Покажите шприц, — сказал он.

— Уже показывала. Себе. Мне хватило.

— Вы не понимаете, что делаете.

— А вы слишком часто повторяете эту фразу, когда вас ловят за руку.

Он попытался обойти меня. Я не сдвинулась.

— Если лорд сейчас в тяжелом состоянии, — сказал Орин жестче, — вы мешаете единственному человеку в доме, который умеет ему помочь.

— Помочь сделать что? Снова спать по вашему графику? Снова не помнить половину вечера? Снова быть тихим и безопасным для семейного бюджета?

Марвен шагнула вперед.

— Вы переходите грань.

— Нет. Это вы только что вошли в комнату мужчины, которого держат в тумане, и еще смеете делать вид, будто возмущены моим тоном.

Я говорила громко. Не для театра. Для свидетеля у двери. Для Миры за спиной. Для любого слуги в коридоре, который потом донесет это дальше. В таких домах правду редко выигрывают сразу. Ее сначала запускают как сквозняк под двери.

Орин резко выдохнул.

— Хорошо. Вы хотите фактов? Вот факт: резкая отмена схемы действительно может дать осложнение. Милорд слишком долго был на определенной поддержке. Если сегодня произошло обострение, оно закономерно.

— Обострение не колют через вену, мастер Орин.

Он молчал секунду. Этого хватило.

— Возможно, — сказал он уже медленнее, — кто-то из слуг перепутал успокаивающий состав с обычным средством при боли.

Я рассмеялась. В голос. Без всякой деликатности.

— Как удобно. Значит, в вашем доме прислуга уже наугад колет хозяину что попало, а вы продолжаете рассказывать мне о дисциплине лечения?

Лакей у двери опустил голову еще ниже.

Марвен поняла, что разговор утекает не туда, и попыталась вернуть привычную вертикаль.