Чтение онлайн

Охрана Обнорского тоже материализовалась возле него. Несколько посетителей удивлённо на нас уставились, но пожали плечами и вернулись к разговору. Мы начали двигаться к выходу.

В этот момент яркая вспышка обожгла мне глаза, а через долю секунды ударная волна отшвырнула меня назад.

Я среагировал инстинктивно — бросился на Обнорского, накрыл его собой. Журналист не был магом и не успел бы себя защитить.

В тот же миг я призвал землю и воздух, сплетая их в защитной конфигурации.

Нас накрыл плотный стихийный барьер. Я чувствовал, как энергия вытекает из меня потоком, формируя купол над нами.

Штиль отреагировал одновременно со мной — вода и воздух сплелись в широкий шит, охватывающий весь наш столик и соседний. Профессионал. Скорость реакции — доли секунды.

Охранник Обнорского тоже не растерялся и создал огненный щит, яркий, жаркий, отсекающий ударную волну.

Всё это — за мгновение.

А потом… Грохот, жар и волна обломков.

Барьер трещал, но держал. Штиль усилил щит — я видел, как напряглись мышцы на его шее, как сжались зубы. Охранник Обнорского тоже держался — огонь пылал, отражая осколки, жар, смерть.

Но взрыв был слишком мощным. Барьеры ослабили его, но не остановили полностью.

Ударная волна прошла сквозь защиту — ослабленная, но всё ещё опасная.

Нас швырнуло в сторону. Я еле удержался на ногах. Обнорский подо мной застонал, прикрыл голову руками.

— Фаберже? — крикнул мой телохранитель.

— Жив. Штиль?

— Нормально.

Я почувствовал боль в плече — что-то порезало. Неглубоко, но больно. Обнорский кашлял, но был жив. Уже хорошо.

Штиль стоял у столика. Лицо бледное, губы сжаты. Лёгкая контузия — видно по глазам. Но на ногах. Оружие в руке.

Я оглянулся.

Один охранник Обнорского лежал на полу — неподвижно. Под ним стремительно растекалась тёмная лужа. Второй сидел, прислонившись к стене. Ранен — кровь на руке, на боку. Держал пистолет наготове, осматривал зал.

Стола, где сидел мужчина в ботинках, больше не было. Всюду валялись осколки кирпича, дерева, стекла повсюду.

Но что хуже — начался пожар. Огонь принялся лизать стены, всё заволокло дымом и пылью. Повсюду крики, стоны, кто-то пытался подняться, и я машинально подал человеку руку. Оказалось, женщина.

Я помог встать Обнорскому. Журналист держался за голову, качался:

— Вы… в порядке?

— Да, — коротко ответил я. — Выходим. Быстро.

Штиль уже двигался к выходу:

— За мной! Немедленно!

Второй охранник Обнорского с трудом, но поднялся. Мы пошли к выходу. Я поддерживал журналиста. Он шёл, спотыкаясь. Штиль был впереди с оружием наготове, взгляд сканировал пространство.

Наконец, мы вышибли дверь и оказались на ступенях. Паникующие люди вслед за нами повалили прочь из паба, едва не снеся нас.

Холодный воздух ударил в лицо. Я вдохнул — глубоко, жадно.

Живы.

Обнорский опустился на тротуар, держась за голову:

— Четвёртое. Знаете, я за каждое покушение покупаю картину. Если так продолжится, скоро у меня закончатся стены…

Я присел рядом и быстро осмотрел его. Царапины на лице, порез на руке. Ничего серьёзного.

— обошлось, — сказал я.

Он посмотрел на меня — глаза были широко открыты от шока.

— Вы спасли мне жизнь.

Я пожал плечами:

— Успел среагировать.

Штиль стоял рядом, осматривал улицу. Толпа собиралась — зеваки, прохожие, испуганные лица. Многие бросились помогать людям выбираться.

Вдали уже выли сирены.

Охранник Обнорского сел на бордюр. Зажимал рану на боку. Кровь сочилась сквозь пальцы.

— Держитесь, — журналист положил руку ему на плечо. — Скорая уже едет.

Он молча кивнул.

Штиль не тратил времени на разговоры.

— Отходим от здания, — приказал он. — Может быть вторая бомба.

Мы поднялись. Я поддержал Обнорского под руку. Охранник — с другой стороны, хотя сам еле держался на ногах. Отошли метров на двадцать. Штиль осматривал улицу — методично, профессионально. Искал возможные угрозы.

Толпа росла. Зеваки, прохожие, любопытные. Кто-то снимал на телефон горящий паб. Дым валил чёрным столбом в небо.

Сирены выли уже совсем близко.

Две машины «Астрея» подлетели с визгом тормозов. Чёрные внедорожники с тонированными стёклами. Из них выскочили люди в форме — четверо, все вооружены, все маги. Подкрепление.

Командир — мужчина лет сорока, шрам через бровь — подбежал к Штилю:

— Доклад!

— Взрыв в пабе. Покушение на клиента, — Штиль кивнул на меня. — Один погибший, несколько раненых. Здание горит.

Командир быстро оценил ситуацию:

— Кот, Анис — периметр. Рысь — помощь раненым. Мак — со мной.

Команда рассредоточилась, оцепляя периметр до прибытия полиции.

Подъехали скорые — три машины разом. Фельдшеры выскочили с носилками, медикаментами. Один подбежал к нам:

— Кто ранен?

— Его первым, — сказал я, указав на охранника Обнорского.

Фельдшер быстро осмотрел.

— Забираем в Мариинскую больницу.

Мы с водителем помогли погрузить охранника на носилки и отнесли в машину. Двери перед моим лицом захлопнулись, карета скорой помощи дала по газам и завыла сиреной.

Другой медик подошёл к Обнорскому:

— Вам нужна помощь?

— Я… не знаю, — Обнорский растерянно посмотрел на меня.

— Проверьте его, — сказал я. — Возможно, контузия.

Фельдшер осмотрел журналиста — измерил давление, посветил в глаза, проверил пульс:

— Лёгкая контузия. Царапины. Давление повышено — шок. Вам нужно в больницу.

— Нет, — Обнорский замотал головой. — Не поеду. Со мной ничего серьёзного.

— Сударь, вам нужно обследование…

— Сказал — не поеду!

Обнорский повернулся ко мне.

— Александр Васильевич, вам тоже нужен осмотр.

— Я в порядке.

— У вас рана на плече.

Я посмотрел. Действительно — рубашка промокла и пиджаку кранты. Жаль, он мне нравился.