Чтение онлайн

Агайя огляделась. Она стояла рядом с большим домом, размером чуть ли не в целый квартал тех крохотных хижин, из которых и состоял этот поселок. Дом был похож на храм. Подобный стоял и в ее родном поселке. Вот только креста на этом доме не было, так что храмом он быть никак не мог. Агайя вспомнила, что, когда их пригнали сюда, то большинство загнали как раз сюда. Сама она там не была, ее тот тип сразу отделил от прочих.

Агайя заглянула внутрь. В полумраке огромного зала было пусто. Стояли скамейки. Напротив входа, у противоположной стены было возвышение, как и в их храме. С этого возвышения священник читал свои проповеди, туда же к нему подходили, чтобы покаяться и получить отпущение грехов и благословение. А тут что? Если это не церковь?.. А, впрочем, ей-то какая разница? Она же не собирается тут жить.

А что она собирается? А вот об этом стоило основательно поразмыслить. Сесть на скамейку, и подумать.

Агайя вошла и подошла к крайнему ряду. Села. Через некоторое время ей стало неуютно. Тут, в этом не-храме, было сумрачно, тихо и прохладно, а на улице светило солнце, согревая своими лучами. Захотелось туда. Там, правда, сесть было не на что. Вот и выбирай…

А, впрочем…

Агайя встала и наклонилась к скамье, на которой сидела, попробовала поднять, и скамья оказалась в воздухе. Она не была прикреплена к полу. Отлично!

Теперь она сидела, прикрыв глаза и подставив лицо солнечным лучам, сидела, прислонясь к стене, и думала.

И что бы ей ни приходило в голову, все было не то.

***

За ночь ничего не случилось. Халебу удалось-таки поспать, а когда он проснулся, светило яркое солнце и Майя кормила с ложечки Бонифациуса мясным бульоном. Халеб облегченно вздохнул. Но, как выяснилось, он рано радовался. Вскоре у больного началась рвота, причем с кровью, после чего он вновь потерял сознание.

Страдая от осознания собственного бессилия, Халеб решил занять себя работой. Что он будет делать, он решил еще вчера.

Он, позавтракав куском мяса, которого стало просто завались, прошелся по поселку, приставая к встречным с одним вопросом:

– Дауд. Где? Где Дауд?

Наконец, один не стал делать круглые глаза и беспомощно вертеть головой, а взяв его за рукав, подвел к одной из хижин и ткнул пальцем, сказав при этом что-то, наверное «здесь», как перевел это для себя Халеб.

Дауд ему нужен был в первую очередь как переводчик, ну, и как посредник тоже. Предстояло кое что позаимствовать у селян. Что-то на время, а что-то и насовсем.

– Дауд, – сказал Халеб, увидев в полумраке хижины сидящего на полу вчерашнего врага, – Дауд, иди сюда, разговор есть.

Дауд вышел. Вид его был хмур и смотрел он исподлобья, однако стоял он спокойно. Ну, и ладно, – решил Халеб, – что он мне?

– Дауд, мне нужна телега. Насовсем.

– Зачем? Ты что, хочешь запрячь лошадь и уехать? Так ее сожрут по дороге.

– Ты прав, – согласился Халеб, – я думал об этом. Поэтому лошадь не нужна. А из телеги я сделаю маленькую тележку, которую мы сможем толкать сами. Если что – спрячемся под нее же. Так что, телега мне нужна только чтобы взять от нее колеса. Ну, и еще кое-что. И инструменты нужны.

– Нету у нас ненужных телег. – Дауд был все так же хмур и слова цедил сквозь зубы, нехотя. – Никто не даст. Ну, разве что – силой отнять.

– Силой бы не хотелось.

– И правильно.

– Но, слушай, ты же тут главный, помоги.

– Уже нет.

– Что – нет? – Не понял Халеб.

– Не главный уже. Был главный, пока был Крылатый Змей. Он меня слушался, а поэтому слушались и эти. – Он мотнул головой куда-то в сторону, подразумевая, по-видимому, своих земляков.

– А!.. – Понял Халеб. – Так тебя низложили. Ясно. Но что же делать? Без тележки-то все равно никак. А нам идти надо.

– И куда ж вы собрались?

– Да вот, думаю, в Миранду податься.

– Ничего себе! Неблизкий путь.

– Во-во, и я про то, без тележки – никак.

– И зачем вам туда?

– Да тебе-то что? – Теперь нахмурился Халеб. Впрочем, – решил он, – какая разница? Ну, скажу, и что?..

– Бенедикта знаешь? Царя Амирана?

– Ну, знаю. Кто ж его не знает?

– Я с ним знаком. Постараюсь там устроиться. Все легче, чем одному.

– Это точно.

Дауд помолчал, потом сказал:

– Вот что, с тележкой я тебе помогу. И делать ничего не надо. Есть такая, как тебе нужна. И не одна. На них рыбу с причала возят. Можно взять.

– Отнять?

– Ну, зачем? Договоримся. Только при одном условии.

Он замолчал, пристально глядя в глаза Халебу. Он ждал. И дождался:

– Каком? – Спросил Халеб.

– Ты возьмешь меня с собой. Туда, в Миранду, к Бенедикту.

– Тебе-то зачем? Ты же и здесь неплохо устроился.

– Да уж!.. – С горькой иронией отозвался на его слова Дауд. – Я-то думал, я их спасаю. Я думал, они должны быть мне благодарны, а эти!..

Он махнул рукой.

– Быдло! Скот! Короче, не жить мне тут. Не простят они мне, того, что я ими командовал.

– А у Бенедикта?

– А что? Я старый солдат. Я пригожусь.

– А как тебе то, что у нас запрещенное оружие?

– Ну, оно же не у меня. Это ты сам с тем же Бенедиктом разбирайся. Как он к этому отнесется. А мне – что, мне!.. Мне плевать! Другая жизнь – другие правила.

***

Тележка оказалась что надо. Крепкая, достаточно легкая на ходу, с окованными железными полосами колесами. Был у нее и недостаток – она воняла рыбой, но если что-то и могло заставить Халеба отказаться от такого подарка, то уж, точно, не это.

Он договорился – через Дауда, разумеется, с местным кузнецом, и тот пообещал сделать несколько крюков, которые, будучи забиты в борта тележки, будут держать веревку, которой, в свою очередь, будет крепиться груз. Ну, и, кажется, все. Кажется, больше никакого ремонта и усовершенствований тут не требовалось.

Халеб впрягся в нее и, сопровождаемый Даудом, который, кажется, решил отныне не отходить от него ни на шаг, потянул воз к тому дому, где они квартировали. Он думал про Бонифациуса. Как он там? Ждать ли, или погрузить его в тележку, благо тягловой силы прибавилось, да и тронуться в путь? Да, – вспомнил он, – надо же еще и вещи достать оттуда, где они их оставили.

Это была правильная мысль, тем более, что рядом шел тот, кто не откажется помочь ему в этом. И Халеб, остановившись, стал разворачивать тележку.

***

Они стояли на краю обрыва.

– Вот веревка, – говорил Дауду Халеб, – по ней легко спуститься вниз. А вон, видишь? Это наши вещи. Их надо поднять сюда. Спускаешься, берешь, привязываешь к веревке. Я поднимаю. И все. Как? Справишься, старый солдат?

Дауд не ответил, он смотрел не туда, куда показывал Халеб, он смотрел куда-то ему за спину. Смотрел и молчал.